Волчица Советника

Доходило до того, что я ждала наступления ночи едва ли с меньшим нетерпением, чем Йарра.

И это было хуже всего — даже хуже, чем откровенное насилие, — тогда я могла бы ненавидеть графа за унижение и причиняемую боль. Но тому, что он делал сейчас, ненависть я противопоставить не могла. Понимала, что должна, хотела, но не могла. Не получалось.

— Зачем он это делает, Уголек? Я же и так его шлюха, я же никуда не денусь — за мной следят, как за княжескими регалиями! Почему он так себя ведет? Для чего все это? Его уроки, его подарки, его… — Я даже пантере стеснялась сказать «поцелуи».

Пантера сочувствующе скалилась, и подвеска в виде волка на ее ошейнике — еще одно мое «зачем?..» — светилась в темноте кладовки.

Граф с легкостью разбивал, растаптывал броню, за которой я пыталась спрятать чувства и эмоции, вытряхивал меня настоящую, голую, ранимую, не позволяя отрешиться от его слов и поступков. Зачем?! Ему не все равно?

Меня добили вишни — корзинка свежих вишен в начале декабря — и толстая папка, перевязанная бархатной лентой, с черновиком еще даже не отданной в типографию «Неукротимой Эванджелины».

— Зачем? — хрипло спросила я.

— Что «зачем»? — повернулся меняющий рубашку Йарра.

— Зачем это все? — я сглотнула образовавшийся в горле ком. — Зачем подарки? Эти украшения, — вскочив с кровати, я открыла шкатулку, набитую подаренными драгоценностями, — эти наряды? — Обвиняемое мной яблочно-зеленое платье мерцало мелкими изумрудами.

— Лира…

— Нет, не трогайте меня! Не сейчас, не надо, пожалуйста, дайте договорить! — я уперлась в его плечи, отталкивая. Меня трясло, как в лихорадке. — Пожалуйста.

Граф медленно разжал руки и отступил.

— Что вам от меня нужно?! — убито заговорила я. Обняла себя за плечи, пытаясь согреться. — Зачем ваши уроки, зачем подарки, достойные княжны? Я же смесок, ваша девка, ваша собственность, я никуда от вас не денусь! Для чего вы все это делаете?!

Йарра скрестил руки на груди, сверля меня теряющими голубизну глазами.

— Уроки — потому, что мне нравится проводить с тобой время. Подарки — потому, что я могу их дарить. Я не понимаю, что тебя не устраивает, Лира. То, что я добр? Что щедр? Что?

— Зачем вы ко мне в душу лезете, Ваше Сиятельство? — опустила голову я.

— Боги, как же вы, женщины, любите все усложнять! — Граф отвернулся, застегивая пуговицы рубашки, и бросил через плечо: — Одевайся, я не люблю опаздывать.