Волчица Советника

Я сидела спиной к раздевающемуся графу и, светя кончиками алеющих ушей, представляла, как он снимает рубашку, сапоги, брюки… Несмотря на то что мы спали вместе, я по-прежнему ужасно стеснялась его и своей наготы. Нет, я спокойно стояла неглиже перед зеркалом, пересчитывая свеженабитые и старые синяки, но раздеваться перед Йаррой по-прежнему было стыдно. Тем более что он почти никогда не разрешал гасить свечи…

— Лира, — окликнул меня граф, — ты умеешь брить?

— Умею, господин, — повернулась я и зажмурилась, закрыв глаза ладонями.

— Вы не одеты!

— Знаешь, твое избыточное целомудрие раздражает, — проворчал Йарра, оборачивая бедра полотенцем. — Ты уже давно не в монастыре. — Сел на табурет. — Ну? Мне тебя долго ждать?

Мыло для бритья пахло еловой хвоей и лавром. Помазок я не нашла, и пену пришлось наносить руками, осторожно касаясь мужских щек, подбородка, места над верхней губой.

— Я не кусаюсь.

— Иногда кусаетесь…

Йарра пристально смотрел на меня, а я изо всех сил старалась не встречаться с ним взглядом.

Воспоминания о тех минутах — как детская мозаика: металлический блеск бритвы, смуглая кожа под чуть желтоватой пеной, короткие и густые ресницы графа, его странно-темные брови, разительно контрастирующие с белоснежными волосами, запахи хвои, лавра и кожаного шипра. Помню еще, я жутко боялась его порезать — до дрожащих рук, до повлажневших ладоней.

Я выбрила правую щеку и подбородок, когда граф отобрал у меня лезвие.

— Подай зеркало.

Несколькими точными движениями Йарра закончил то, с чем я возилась бы еще не менее получаса.

— Так лучше? — спросил он, прижав мою ладонь к своей щеке.

Я кивнула, упорно избегая его взгляда, — там темнота, там страсть, там жажда и волчий голод. И насмешливый вызов.

…и тревожный рокот тамтамов в ушах, и пересохшее горло, и покалывание в кончиках пальцев, которыми я наносила пену на мужское лицо, и жидкий огонь, разливающийся по венам, при одной мысли о…

Рассматривать шрамы на теле Его Сиятельства было безопаснее.

— Бронебойная стрела, — заметил Йарра мой интерес к своему плечу.

— О… А этот? — указала я на рваный рубец под начавшей проступать татуировкой.

— Шипованный цеп.

Граф поцеловал мою ладонь и накрыл ею бугристую звезду в солнечном сплетении:

— Арбалетный болт… А это от метательного ножа, — показал он тонкую и аккуратную полоску. Насколько я помню анатомию, рана должна была стать смертельной.

— Вы не увернулись?

— Мне было девять.

Я потрясенно уставилась на Йарру.