Семь минут до весны. Ч.2. Королевские камни

И еще кусок курицы… хлеб… это ведь почти праздник, и она старается не думать о том, что услышала. Напоследок?

Это значит, она, Ийлэ, сегодня умрет.

Хорошо.

Она все-таки не сумела сдержать улыбку – слишком счастлива была осознать, что скоро все закончится, действительно закончится – и это тоже не осталось незамеченным.

– Чего скалишься? Бран, чего она скалится? – третий осторожен, он держится хозяина, опасаясь вызвать его недовольство. И сейчас он подбирается к Ийлэ боком, но в последний момент возвращается на место, садится, чинно сложив руки на коленях.

– А пусть себе…

Бран вытягивает из кармана часы.

Отцовские.

Отец говорил, что делал их в подарок своему отцу, но не успел отдать.

Платина. Драгоценные камни: лоза всех оттенков изумруда и кровавый рубиновый терний. Никто не делает мозаики из драгоценных камней, кроме отца.

Часы держат на платиновой цепочке. Они покачиваются. И новый их хозяин постукивает по циферблату ногтем.

Звук резкий.

– Зачем она нам вообще…

– Затем, – он убирает часы в нагрудный карман.

От стола до нее два шага, и Ийлэ замирает, прекращая жевать, хотя у нее много еще осталось, и хлеба, и мяса, и даже яблока…

– Альва… и дом этот альвийский… он спал, а теперь проснулся.

Он садится на корточки, все одно слишком большой.

Опасно близкий.

– И если сокровище спрятано в доме, то сами мы его не найдем, а девочка нам поможет, – он протягивает руку, касается волос.

От прикосновения этого Ийлэ замирает.

– По-моему, мы это уже проходили, – второй смелеет, все-таки он глуповат, постоянно нарывается, отступает и вновь нарывается.

Бран его убьет.

Ийлэ прикусила язык: она не хотела произносить это имя даже в мыслях.

Особенно в мыслях: мысли последнее, что у нее осталось.

– Отказалась, – хозяин гладит, наслаждаясь ее страхом. – Но мы простили ее… и сейчас просто попробуем еще один вариант…

– А если она опять…

Он поморщился.

Его раздражали эти вопросы, за которыми виделось недоверие к его способностям.

– Нет. На этот раз все будет иначе. На этот раз нам не требуется ее согласие… только кровь… ты ведь не откажешься, дорогая, поделиться?

Будто у Ийлэ имелся выбор.

Он же наклонился, близко, к самому ее лицу, пытаясь поймать ускользающий взгляд. И пальцы вцепились в подбородок, стиснули больно.

Ноздри его раздувались.

А на щеках пролегли дорожки живого железа.

– Ну же, – обманчиво ласковый голос. – Посмотри мне в глаза…

Нельзя.

И не послушать его тоже нельзя.