Враг мой – муж мой

– Да будет воля твоя надо мной, о, отец и король мой, – подсказала Ильсиния почти беззвучным шёпотом, который, однако, ударил по голове Леолии бронзовым гонгом.

Все ждали её ответа, но принцесса с трудом удерживалась от извержения истинных чувств. Случайно её взгляд упал на чёрные глаза Эйдэрда. Герцог с трудом удерживал гнев.

– Вы будете моей женой? – спросил резко.

Леолия попыталась ответить «да», но её вдруг вырвало. Мир дрогнул, рассыпаясь осколками, всё завертелось и свет, вспыхнув, погас. И, падая в чёрную бездну, Леолия ощутила, как сильные руки подхватили её.

***

Она не отвечала, глядя на него взглядом, в котором отвращение мешалось с отчаянием. Хороша принцесса-деревенщина! Совершенно не умеет себя вести в обществе. Никто ещё не унижал так медвежьего герцога! Но Эйдэрд взял себя в руки и спросил жёстко, стараясь не рявкнуть:

– Вы станете моей женой?

Губы девушки дрогнули, а затем её вдруг тряхнуло, скрючивая, и герцог подхватил падающую невесту, не сразу осознав, что за вонючая жидкость залила ему сапоги.

– Вот так ответ! – хихикнул Америс. – Зато искренне!

Но Эйдэрд не обратил на его слова никакого внимания. Леолия явно потеряла сознание, а волны, сотрясавшие её тело, говорили о…

– Лекаря, – велел он.

– Она пьяна? – снова захихикал наследный принц.

Ларан шагнул к Медведю, бледнея:

– Эйд, что с ней?

– Принцессу отравили, – спокойно ответил Эйдэрд.

Придворные зашумели, вскакивая с мест, но Медведь, подхватив бесчувственное и лёгкое тело, зашагал к выходу из зала, зарычав:

– Прочь с дороги, пока не растоптал!

И все расступались перед ним.

– Ой, да ладно! – крикнул ему вслед Америс. – Что ведьме будет-то?

Эйдэрд вышел в сад, и туда же, спустя несколько минут, выскочили слуги с водой и покрывалами и перепуганный лекарь. Старикашка смерил пульс бледной Леолии, открыл ей веко, стёр розоватую пену с краешков губ:

– Медицина бессильна, – пролепетал, – перед «жалом василиска».

– Что?!

– Так называется яд.

Герцог выругался, достал из внутреннего кармана маленький синий флакончик, с силой нажал Леолии на место, где смыкаются верхние и нижние челюсти. Рот девушки открылся, и герцог высыпал из флакона серовато-белый порошок, больше всего напоминающий грязный речной песок.

– Воды! – рявкнул на слуг.

Ему подали бокал вина. Эйдэрд влил его, раздвинув пальцами голубеющие губы невесты.