Сбежавшая невеста

э… за то, что был рядом, — я решил, что чем препираться с вредным магическим созданием, лучше стоит попробовать выяснить, почему тролли отозвались на просьбу горгула. И спросил об этом у манора.

— Так это же просто. Горгул каменный, тролли тоже. Они вроде как родственники друг другу.

— Никогда не знал, что горгульи общаются с троллями. Раньше об этом не было известно.

— Естественно, раньше ведь никто не додумался лезть целоваться к магу, у которого есть горгулья, да к тому же ещё и недалеко от стен Эргонхолла, — едко усмехнулся Берт.

— Ну а после того, как пришедший тролль стукнул тебя по голове и ты выключился, Нери очень переживала за твою бедовую голову. И горгул попросил, чтобы всех нас ненадолго пустили в город, чтобы тебе в случае необходимости оказали помощь. Вот мы тут и очутились. Все благодаря тебе и твоей голове, которая не умеет думать, потому что кровь от неё отливает и идет не туда, куда надо. Жених недоделанный!

— А с кем разговаривает Нери? — решил перевести тему с поцелуя на странного тролля с рогами, чтобы Берт ещё чего-нибудь не сказал в мой адрес.

— А, так это их князь, ну или король там, глава, в общем. Эль-Рих-Ус-Тум.

— Не знаешь, о чем они говорят?

— Без понятия. Я же тут сижу, а они там, — слишком поспешно ответил манор.

— В чем дело, почему ты не с Нери? — я заподозрил неладное.

— Там с ней эта каменюка бесчувственная, — и гусеница посмотрела на горгула, который, сложа крылья, сидел у девушки на коленях. — Не хочу даже рядом с ним находиться.

— Что у вас произошло? Я полчаса назад видел, как вы вместе ели пироги, которыми вас угощала троллиха.

— Вот именно! Но этот каменный чурбан, у которого совсем нет никакого воспитания и чувства такта, он сказал, что мне надо есть меньше мучного, потому что ему, видите ли, тяжело меня носить! Меня? Тяжело! Ты только представь!

Ответить возмущающемуся Берту я ничего не успел, потому что в этот момент меня заметила Нери и махнула рукой, приглашая подойти к ним.

— Я скоро вернусь, — бросил манору и услышал в спину его ответ.

— И ты к ним. Иди, иди, предатель. Они тебя по голове, а я выхаживал. А ты вон, к ним...

И столько в голосе гусеницы было обиды и грусти, что я почти поверил в его стенания и даже хотел вернуться, но, обернувшись, увидел, что к нему подошла все та же тролльчиха, которая полчаса назад угощала его пирогами, и до меня донеслось:

— Давай с капустой и яблоком, а ещё с вишней. Жалко, с творогом нет.

Я улыбнулся.