Сбежавшая невеста

Ларгоф был другой: серьезный, ответственный, у него даже фаворитка была одна, и то он с ней встречался не чаще двух раз в неделю и в четко назначенное время. Иногда мне даже казалось, что ему приятнее проводить время с бумажками, чем в обществе прекрасных дам. И в этом я его никогда не понимал. Как можно было отказываться от веселых вечеринок, не заканчивающихся до самого утра, от знойных красоток, согласных на все и от компании верных друзей, готовых поддержать тебя в любых безрассудствах, вроде игры в карты на желания, когда проигравший должен был зимой пробежать голышом по дворцовому саду.

Хотя… когда-то и Ларгоф был не прочь поучаствовать во всем этом, но постепенно он превращался в копию отца: вечно все его мысли были заняты делами королевства, никаких дурачеств и глупостей, только достойное поведение и заботы о государстве и подданных. Бумаги сменялись встречам с горожанами, на которых брат рассматривал жалобы и решал возникшие вопросы, а потом снова были бумаги, советы, встречи и так до бесконечности. И я искренне не понимал, как можно просиживать целыми днями в душном кабинете, когда вокруг бьет ключом яркая, насыщенная жизнь, полная вина, красоток и развлечений.

И вот теперь тролль задаёт мне вопрос, на который я, казалось, всегда знал четкий ответ, а я не знаю, что ему сказать…

Что-то незримое поменялось во мне за эти дни. Вернее, меня поменяла она, девушка с глазами цвета топленого шоколада.

И сейчас, стоя у порога дома и думая о том, что произошло со мной за эти дни, я уже не был так уверен в своих словах, которые буквально полчаса назад говорил Нери.

А что, если она и впрямь не притворялась? Что, если все было правдой?

От этих мыслей потемнело в глазах, и я сел на корточки, обхватив голову руками.

А в голове то и дело набатом стучала мысль о том, что я мог ошибиться, а Нери никогда не простит мне всех тех ужасных слов, что я ей наговорил. А я, дурак, ещё и предложил ей занять день в длинной череде моих любовниц.

Правильно она тогда сказала: идиот! Самый настоящий идиот и есть!

Боги, что же я надел!

— Эй, ты чего? — Гайм осторожно потрогал меня за плечо.

Я поднял голову, и уж не знаю, что тролль увидел в моем взгляде, но вердикт Гайма был однозначным:

— В трактир.

А я сейчас был готов идти хоть на край света, лишь бы забыть о том, что наговорил Веринерии.

Глава 33

Веринерия

Я вышла за ворота и пошла по тропинке.