Сбежавшая невеста

Хорошо, что вождь Эль-Рих-Ус-Тум объяснил мне, в какую сторону надо идти.

Горгул нёс в лапах корзину с Бертом, который на всевозможные лады ругался и хаял Натаниэля за то, что ему, бедняге, из-за выходки принца пришлось выдвинуться в путь в такую рань.

Элвин, которому надоело слушать постоянное нытьё гусеницы, пару раз отпускал корзинку, ловя ее у самой земли.

— Если ты издашь ещё хоть звук недовольства, то я больше ловить корзину не буду. Так что или сиди молча, или ползи сам. Но твое нытьё уже надоело всем.

— Пф-пф-пф, — раздалось недовольное сопение из корзинки, но высказывать своё недовольство Берт побоялся, решив, что Элвин и впрямь заставит его весь оставшийся путь ползти самостоятельно.

Болотный кот, который не стал заходить вместе с нами в город и все это время жил у городской стены, уходя в лес на охоту и возвращаясь каждое утро обратно, прошёл со мной около ста метров, а потом, потеревшись о мои ноги, побежал обратно.

Что ж, видимо, ему понравилось жить рядом с троллями, тем более что стражники его постоянно чем-то подкармливали.

Он был свободен, сыт и обласкан. И хотя расставаться с ним мне было грустно, но такова жизнь: мы кого-то встречаем, а с кем-то прощаемся, и этого не изменить. Да и какое я имела право быть недовольной, что кот решил остаться там, где ему лучше, а не пошёл со мной.

Поэтому я обернулась, ещё раз посмотрев на большого пушистого зверя и смахнув непрошеные слёзы, пошла вперёд.

Солнце разгоняло утренний туман, вокруг пели птицы, а в воздухе витал запах лесных цветов. Мы неторопливо шли, болтая о чем-то незначительном с Элвином.

К обеду солнце заняло центр небосвода, и, даже несмотря на тень, которую отбрасывали многовековые сосны, воздух становился все жарче, и с каждой минутой идти было труднее. Поэтому, когда нам попалась зелёная лужайка с поваленным на ней деревом, я остановилась:

— Предлагаю сделать перерыв, чтобы отдохнуть и перекусить.

— И с яблочным повидлом тоже? — высунул из корзинки пушистую голову Берт и, наконец, заговорил.

Молчание далось ему нелегко. Но за последние несколько часов он не проронил ни слова, боясь угроз горгула.

— И с яблочным, — я протянула пирожок гусенице.

— Что теперь будем делать?— спросил Элвин, садясь рядом со мной на дерево и складывая кожистые крылья за спиной.