Огонь, пепел и ветер

– Все хотят домой, светлячок, – та повернулась к ней и убрала за ухо, выбившийся у нее локон. – Но, ведь отсюда нельзя уйти просто так, верно? Так, что все мы останется тут до конца, какой бы он ни был.

Наутро у Агаты болела голова. Она перебралась от Исоры в свою опочивальню и дремала до обеда, пока к ней не явилась графиня Дэву.

– Мне знакома ваша болезнь, – сказала она, смерив Агату тяжелым взглядом. – Я велю принести вам особую настойку. Выпейте его, а затем приведите себя в порядок и вставайте.

Постарайтесь, впредь больше так не болеть, это вредно для лица и для фигуры.

Агате ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

После настойки, присланной графиней ей и правда стало легче. Служительницы помогли ей одеться и убрать волосы. На обеденной трапезе Магда выглядела сонной и вялой, а Исора казалась, свежей будто горный цветок, хотя пили они одинаково.

После трапезы невесты отправились гулять вдоль Серебряного ручья под присмотром графини Дэву и служительниц.

Солнце было горячим и жарким, а воды ручья холодными и манящими. Агате так и хотелось броситься в них, подняв вокруг себя тучи брызг. Она подумала, что будь она императрицей, то так бы и сделала. Тогда все были бы ей не указ, и даже графиня Дэву ничего бы ей не сказала, а бросилась бы в ручей вместе с ней.

Агате не хотелось ни с кем общаться и она брела одна. Магда и Исора, тоже шли порознь и молча, а вот Елена следовала подле Лидии и тихо с ней о чем-то говорила. Лидия похоже больше молчала, чем отвечала ей, а затем, вдруг резко сорвавшись с места, оставила бредущую с тростью Елену далеко позади, почти нагнав графиню Дэву.

Елена посмотрела ей в след с явным разочарованием, а затем обернулась к Агате и, когда та ее нагнала, вступила в разговор уже с ней:

– Лидия ведет себя странно, не находишь?

– Тут, наверно, надо спросить, что ты ей сказала, – улыбнувшись, заметила Агата.

– Ничего особенного, – Елена повела плечом, медленно и острожно ступая и постукивая тростью камни перед собой.

– Просто спросила зачем она порезала платья и подкинула осколки в туфли Исоре. А, и спросила еще, почему она подбросила тебе змею.

Солнце светило все также ярко, но Агате вдруг сделалось холодно.

– О чем ты говоришь? – омертвевшими губами спросила она.

– Ну как же, ты ведь и сама уже давно все знаешь, не так ли? – Елена косо на нее взглянула. – Я заподозрила это все еще когда узнала, какой у Лидии дар.