Невеста

Пес был умнее. Он ел аккуратно, тщательно разжевывая сечку, которая после варки не стала мягче. Котелок вылижет до блеска, тут и думать нечего. Главное, чтобы эта еда впрок пошла.

Меня от жадности рвало.

Да и не только меня…

— Оден, — все же хлеб и сыр я оставила на потом, мало ли, вдруг вода ошиблась, да и завтрашний день тоже пережить надо, — сейчас я уйду.

Дернулся и от еды отвлекся.

— Ненадолго. Я вернусь, обещаю. Надо силки проверить. И кое-каких трав собрать.

Ниже по течению сныть росла. Из нее суп сварить можно.

— Поэтому если тебе куда-то надо, например, в кусты…

Мотнул головой. Ну, мое дело предложить.

— Хорошо, тогда, пожалуйста, сиди тихо.

— Я понимаю.

Это вряд ли. Я даже не людей опасаюсь — леса.

— Это место небезопасно. Лес может причинить тебе вред. Ты пока… — Обвинить высокородного в слабости — значит, нанести смертельное оскорбление. — …не совсем здоров.

— Слеп.

Вот и хорошо, будем считать, что договорились.

— Я вернусь, — зачем-то повторила я и, не устояв, коснулась светлой макушки, а Оден, вместо того чтобы отшатнуться, — все-таки он не настолько же собака — потянулся за этой нечаянной лаской.

Нельзя к нему привязываться. И нельзя привязывать его.

Мы просто дойдем до Перевала, а там… как-нибудь.

Оден представлял себе свободу иначе.

Он точно знал, как это будет. Он рисовал себе этот момент в воображении… сколько? Недели? Месяцы? Там, под Холмами, время становится другим.

Нет больше дня и ночи, но только шаги стражника над головой. На нижнем уровне их четверо. И Оден быстро учится различать каждого. Первый и третий — безразличны. Второй не упускает момента остановиться и заговорить.

Он рассказывает о том, что Королева Туманов прошла над Перевалом. И что долина, та самая, которую пытался защитить Оден, перестала существовать, как и город, и все, кто в городе…

Что Стальной Король слаб и отступает.

Что рудные жилы гибнут одна за другой. И скоро наступит момент, когда род Железа и Камня прекратит свое существование. Оден жив лишь потому, что королева желает провести его по улицам.

Тот, второй, был влюблен в королеву.

Он произносил ее имя с придыханием, и запах его — когда Оден еще умел различать оттенки запахов, — менялся. Он вещал о долге, чести и милосердии, которое не позволяет королеве избавиться от ничтожества.

Четвертый молчал.