Невеста

И что бы ни случилось в Гримхольде, но он стал первым камнем, за которым хлынула лавина войны.

— Никогда… — Оден пытается сесть, но яма не настолько просторна. — Никогда пес не… не напасть на разумное. Нельзя. Запрет. Я сам убить щенка, если он… я райгрэ. Я за всех отвечать. Каждого. Любого. Род. Нет значения, какой род. Рвать разумный — смерть. Война. Поединок. Да. Охота — нет.

— Я верю.

Он взмок от волнения.

И да, я верю, что для Одена этот запрет еще существует. Но боюсь, что только для него.

На следующий день мы добираемся-таки до опушки, приграничной стражей которой — заросли молодого осинника.

Дрожащие листья, живой узор светотени на зеленом ковре. И мертвец, заботливо сохраненный лесом. Каким бы ни было наше знакомство, но лесу определенно претит разлука.

Больше не осталось тех, кто способен его услышать.

Как скоро он сам онемеет от одиночества?

Впрочем, подарок был как нельзя кстати. И понятно, за кем вчера летели гончие.

— Пес? — Оден, услышавший запах за сотню шагов, теперь опустился на колени.

Он ощупывал тело, точно желал убедиться, что мертвец и вправду мертв.

Обломки стрел и засохшая кровяная корка — лучшее тому подтверждение.

— Да.

— Опиши.

— Ну… ростом пониже тебя будет.

Но не настолько, чтобы эта разница так уж в глаза бросалась, видать, были в предках чистокровки.

— Массивней, хотя это скорее потому, что ты истощал. С виду слегка за сорок, но могу ошибаться, я в вашем возрасте плохо разбираюсь. Что не молодой — это точно. Окрас рыжий с подпалинами… на левой щеке две родинки, на правой — одна.

Квартерон. Крупных пород.

— Говоришь, не разбираешься.

Это замечание я пропустила мимо ушей. Меня интересует не столько родословная покойника, сколько то, каким образом он возник вдруг на опушке леса.

И не из бывших пленных. Одет хорошо, что весьма кстати, ибо на Одена смотреть тошно. Оружие при нем и фляга чеканная на две пинты, пустая, правда… Что он делал вдали от Перевала? Стрелы — ерунда, пес издох от истощения. Бежал, но перекинуться не пробовал.

Он был один?

Если нет, то почему свои не забрали?

И главное, каких еще сюрпризов ждать?

Лес молчал, считая, что свой долг по отношению ко мне он исполнил…

— Хоронить, — решил Оден.

— Сначала раздеть, разуть, обобрать, а потом хоронить, — внесла я коррективы, не став уточнять, что как только дам разрешение, лес сам устроит похороны. Торжественные. С процессией могильщиков, которым давно следовало бы заняться телом.

И лес меланхолично согласился.

…мертвое кормит живое.