Мой маг с высокой башни

Пообещаешь мне это?

Он энергично закивал.

– Обещаю, Эйна! Вот выпей еще…

Его чай горчил.

– Давай работать, – сказала я. – Тебе еще многому нужно научиться.

В другое время смерть знаменитой артистки стала бы самой обсуждаемой сплетней на месяцы вперед, но только не сейчас, ведь Кинар готовился к Дням благоденствия. До первого летнего новолуния оставалось меньше недели, и в праздничной суете о бедной красавице почти сразу забыли.

Обо мне тоже.

Проведение обряда в первый день праздника считалось важной обязанностью лорда управителя, и Кернел должен был сейчас готовиться.

Это означало, что я не могла выяснить у лорда про решение его брата порвать с артисткой, даже если бы набралась смелости задать прямой вопрос.

На следующий день после трагического известия Кейра перехватила меня во дворе конюшни. Девушка с мечтательным видом махала метлой, скорее создавая видимость работы, чем по-настоящему наводя чистоту. Ей повезло, что у меня не было настроения отчитывать кого-то.

– Ты уходишь, уважаемая?

– Я ненадолго.

Ты что-то хотела?

– Да, тетушка! Я тебе кое-что что должна передать! Подожди...

Я остановилась, глядя вслед девчонке, которая убежала, бросив метлу прямо на землю.

– Что передать? – выкрикнула я, но Кейра уже возвращалась из единственной уцелевшей кладовой, расположенной под жилыми комнатами…

Возвращалась девушка с ящиком из лавки дядюшки Тала.

– Откуда это? – удивилась я.

– Один господин принес. Такой хороший господин, красивый…

Кейра улыбалась.

– Лекарь Десмий?

– Так он назвался, – девчонка закивала и поправила локон.

– Я поняла. Отнеси ящик Вилу.

– Да, уважаемая.

Она нежно прижала к себе деревянную коробку как будто это был драгоценный подарок, а не пустые стеклянные баночки среди соломы. Жизнь продолжалась. Кто-то мечтал, а кто-то умирал… По веселому городу, который готовился отмечать Дни благоденствия, я направилась к Родниковому огородку в дом Ринелии.

Моя рука замерла над молоточком. Особняки по соседству уже украсили фонариками, и ограды вокруг них выглядели нарядным.

Среди всех один только дом певицы оставался темным.

На стук никто не отозвался, и я снова начала сомневаться в решении прийти сюда... Я постучала еще раз, и только тогда внутри дома раздались шаги.

– Уважаемая, травница! – обрадовалась мне Нолма, словно мы были родней. – Заходи.

Глаза у компаньонки Ринелии выглядели опухшими, а лицо – красным.

– Извини за вторжение... Не стану желать хорошего дня... Я...

– Проходи, проходи!

Нолма потянула меня в дом.