Мой маг с высокой башни

Мальчик опустил голову. Уходить он передумал.

– Вот так работает колдовство, Вилис. Оно марает тебя. Я не стала убийцей. Я сохранила чистые руки, но разве моя совесть теперь чистая? Один из детей умер, а второй умер напрасно... А можно было поступить иначе: сохранить чистую совесть, но замарать руки.

Мальчик прикусил губу. Я бы дорого отдала, чтобы узнать, о чем он думал. Круглое мальчишеское лицо выглядело необычайно серьезным.

– Это случилось потому, что тебе не хватило умений. Нужно придумать новые способы колдовать и тогда.

Я почувствовала, что мне становится смешно.

– Эй... Почему ты смеешься? Эйна?

– Моя наставница говорила так же.

Глаза мальчишки округлились.

– Моя наставница была хорошим человеком. Она хотела сделать так, чтобы колдовские обряды престали требовать человеческих жертв.

– А... – Вил выдохнул. – У нее не получилось?

Я пожала плечами.

– Она действовала из благородных побуждений, но с каждым годом от них оставалось все меньше и меньше. В итоге Ас... моя наставница изменилась сама.

– Какие?

В его глазах вспыхнуло любопытство. Это показалось мне плохим признаком.

– Нет, Вил, подрасти немного. Я сегодня уже много рассказала.

Он сдулся.

– Я понял. Я пойду, ладно?

– Иди.

– Эйна?

Вилис остановился на пороге.

– Что?

– А ты нашла свои рецепты? Тот сборник?

– Нет, Вил. Не нашла.

– Ясно...

Он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я вернулась к шитью, но вскоре отложила иголку. На улице окончательно стемнело, и свечка больше не давала достаточно света.

***

Отец спешно готовил Белоножку к долгой дороге. Его огромные руки двигались с отработанной годами скоростью. До рассвета оставалось несколько часов.

Я мяла в руках мешок с вещами. Наверное, их стоило сразу положить в фургон.

– Тебя не станут обвинять, даже если они расскажут. Не бойся, папа...

Отец продолжал хмуриться, поэтому я добавила:

– Мне жаль. Неправильно все получилось.

– Тебе жаль? Дура! Тебя же казнят! Они донесут, и тебя казнят!

Он провел рукой по непокрытой голове.

– Уезжай подальше, на юг, в другую страну... И брось это дело! Никогда не занимайся этим!

– Хорошо, – пообещала я. – Я не буду.

Хассмель хлопнул лошадь по крупу, а затем передал мне поводья. Теперь, когда отцу стало нечем занять руки, он принялся нервно тереть ладони друг о друга. Ему было неловко. Мне тоже.

– Давай, поезжай. Удачи, Эйя!

– И тебе...