Мой маг с высокой башни

Поблагодарив незнакомца, я слезла на землю и под уздцы повела Белоножку прочь от площади.

– Что смотрите! – кричал вор. – Я не вор! Вы это знаете! А вот он убил Грэза...

Раздался хлесткий удар, а затем новый вопль. Я все-таки обернулась.

Высокий мужчина с красным лицом и окруженной рыжими волосами лысиной опускал треххвостый хлыст. Он носил длиннополую безрукавку поверх рубахи, поэтому походил на ремесленника, а не на палача. Второй человек с помоста, вероятно, являлся старостой или кем-то не менее важным.

Несмотря на теплую погоду, на нем была куртка с дорогим лисьим воротником.

– Забьешь меня тоже? – прохрипел вор. – А чего тебе стесняться... Никто не осудит!

Его слова разозлили рыжего мастера. Он снова поднял хлыст, но был остановлен.

– Легче, Тар! Будет нехорошо, если он не сможет стоять на суде.

Тар злобно засунул хлыст за пояс, выругался, а затем стремительно спустился с помоста. Когда грозный мужчина проходил мимо, люди расступались.

– Слушайте все! – сказал «староста» хорошо поставленным голосом.

– Помощник кожевенника Райлек обвиняется в клевете на своего мастера! Обвиняется в нападении на мастера! Обвиняется в краже двадцати восьми терликов! Обвиняется в неуплате долга в размере сорока терликов! Служитель князя приедет вынести приговор, а до тех пор любой, кто также понес ущерб от рук этого человека, может выдвинуть обвинение! Или сказать защитное слово!

Люди Коселя заволновались, услышав про служителя самого князя, но меня все это не касалось.

Мне хотелось вымыться в горячей воде, а затем лечь в настоящую кровать. Белоножка, которой шел уже третий десяток, тяжело тянула фургон – ей тоже требовался отдых. Внезапно кобыла припала на задние ноги, а на следующим шаге начала хромать. Я наклонилась, чтобы посмотреть, что случилось.

– Только этого не хватало, – сказала я. – Этак мы с тобой тут надолго застрянем!

Глава 11. Человек, который меня изменил

Слова оказались пророческими. Конюх с постоялого двора осмотрел голень Белоножки и сообщил, что возникло воспаление.

– Кобыла старая. Я бы не рассчитывал, что она поправится.

– Жаль, – сказала я и потрепала лошадь по шее. – И что мне теперь делать?

Белоножка принадлежала еще моему отцу.

Конюх принял вопрос на свой счет.

– Я бы посоветовал ее продать. Много не дадут, но за шкуру можно что-то выручить.

Он был прав, к сожалению. Старая хромая лошадь годилась разве что на башмаки и пояса, но мне бы это все равно не помогло.