Тень. Тетралогия

Согласна?»

– Да, – ответила я, хотя в душе все восстало против этого.

Тихий смех.

«Помни, Тень, урожденная Антеро, его жизнь и твой долг теперь связаны».

Холод.

Пламя.

Мгновенная боль во всем теле и резкий вздох.

– Живая? Тень! Говори, мать твою!

– Я живая, учитель, – прохрипела я, с трудом открывая глаза.

– Будь проклят день, когда я им стал! – прорычал магистр.

– Осторожнее, магистр, ведь накликаете, – предупредил чей‑то голос.

Емким непечатным словом Анхайлиг послал советчика куда подальше и рывком поднял меня на ноги.

Все вокруг поплыло, и я вцепилась в магистра дрожащими пальцами, чтобы тут же не упасть обратно на пол. Вдруг меня окатила горячая волна, и стало легче. В голове прояснилось.

– Спасибо, – промычала я, приходя в себя, и тут же дернулась в его руках. – Ари!

Эльф лежал рядом, но ожогов на нем больше не было. И он… дышит?

– Он жив, – уже спокойно подтвердил магистр и вопросительно посмотрел на меня. – И хотел бы я знать…

– Это только мое слово.

 – Я с нехорошим чувством заметила промелькнувшую печаль в его глазах.

– Надеюсь, ты не пообещала больше, чем сможешь выдержать.

Я тоже надеялась. Но, вспоминая слова Посланницы, начинала в этом сомневаться.

– Пошли. Эльфа целители заберут, а тебе тоже надо отдохнуть. – Магистр повел меня к выходу сквозь быстро расступающуюся толпу.

– Да. – Я кивнула, а потом вдруг заметила Всеслава.

Светлый целитель лежал на мраморном полу.

Его остекленевшие глаза с торжеством смотрели в потолок, а на еще недавно белоснежном балахоне расплывалось багровое пятно. В груди Всеслава торчала рукоять церемониального ножа Ари.

Меня снова затрясло.

– Пошли, – прорычал магистр в ухо и почти силой вытащил меня из турнирного зала. – Не смей проявлять слабость при таком количестве народа.

– Я стараюсь, – прошептала я, едва сдерживая слезы.

– Старайся. Тем более все уже позади.

Это Анхайлиг меня успокаивает? Не ругает, не орет?

Я с недоверием взглянула на магистра.

– Иди отдыхай, – сказал он. – Завтра утром сразу ко мне, от занятий я тебя освобождаю. Сама до комнаты доберешься?

– Да.

– Вот и хорошо.

Магистр ушел, а я, пошатываясь от слабости, поползла к себе. На душе было гадко. Я чувствовала, что встала на дорогу, на которую меня уже давно толкали против моей воли. Получится ли с нее свернуть?

В комнате никого.