Будь моим... оборотнем

Работать с завтрашнего дня начнешь, а пока отдыхай.

— А можно я с собой еды возьму?

Староста повел плечами — мол, бери что вздумается. Он выдал мне буханку хлеба и повел наверх.

Моя тюрьма была обычным чердаком, где, кроме грубо сколоченной кровати без матраса, стоял ещё платяной шкаф, порядком поистрепавшаяся метелка, табурет и стол.

— Других, увы, нет, — развел староста руками. — Бельишко женушка моя принесет, как воротится. Выходить на улицу не советую, ибо внешние опасности поджидают повсюду.

И лукаво подмигнул.

Что это за опасности, я уточнять не взялась.

Он запер меня на замок. Дверь не поддалась, я подергала. Черт! Куда я вляпалась?! Вчерашняя студентка без каких-либо достижений, а сегодня — пленница в ином мире.

Уткнулась лбом в дверь. Мне конец.

Нет, рано сдаваться! В шкафу пылилась одежда. Чуть великоватые мне штаны из плотной ткани, длинная — до щиколотки — юбка, поеденный молью платок ало-желтой расцветки и две безразмерные льняные рубашки. Под кровать лежал целехонький котелок без ручки, показавшийся мне полезным.

Я переоделась в рубаху и юбку, убрала в холщовый мешок, который тоже валялся на чердаке, хлеб, нож и котелок.

Сжевала ломоть хлеба, но небольшой — если я выберусь, моим домом станет лес, и лишней еды не будет. Я не Ричард, мне ни зайца не поймать, ни грибов съедобных не собрать.

В незапертое окно я пялилась минут пять кряду. Метров пять до земли. Шею не сверну, но ноги поломаю. Охраны нет, вообще двор пуст. Только где-то вдалеке мычит корова.

Мешок полетел вниз. Я следующая.

Обошлось. Ноги двигались, а синяк, пока невидимый, но уже растекшийся по левой руке — после неудачного приземления на ту — как-нибудь пройдет. Теперь цель одна: бежать! Да только куда? И как?

В фильмах герои бегут очень даже элегантно: перемахивают через низенькие заборчики, сбивают прохожих, несутся со всех ног. Но я-то не в фильме...

Из-за угла дома просматривалась прямая улочка. Редкие прохожие неторопливо прохаживались по мощеной дороге от рыночной площади и обратно.

Эту самую площадь я тоже рассмотрела, оттуда доносились призывы купить шарфы, пряники, кинжалы и прочее барахло.

Если пройти четыре дома, а потом затеряться в толпе, то можно выбраться живой. Я сгорбилась и, склонив лицо к земле, нетвердой походкой направилась вперед. На волосы повязала аляповатый платок, старалась шаркать и не поднимать глаз.

Рынок, как ему и полагается, пестрел всеми цветами радуги.