Будь моим... оборотнем

Ричард бросил в мою сторону быстрый взгляд и достал из кармана широких штанов колбочку, в которой бултыхалась янтарная жидкость, яркая что само солнце. Встряхнул её, следом почти нежно обнял меня за талию, иначе бы я рухнула.

— Не вздумай отпускать меня, — потребовал, вынимая из колбочки плотно сидящую пробку. Ответить я не успела.

Он залпом опустошил содержимое и скривился как от лимона, прижал меня к себе вплотную. Клянусь, я слышала, с какой дикой, ненормальной силой колотится его сердце.

Мир закрутился перед глазами, земля и небо, деревья, травы — всё смешалось в темно-изумрудное пятно.

Живот скрутило, сердце защемило где-то под сместившимися ребрами. Секунда или две, и я упала на землю спиной. Недавнему обеду, заботливо предложенному мне ведьмой, не сиделось внутри, а в висках стучала кровь.

Когда я оклемалась, Ричард уже сидел на сваленном дубе. Он мрачно разглядывал какую-то невидимую мне букашку. Длинная челка спадала на глаза, но он не откидывал её, а только перебирал меж пальцев.

— Что это было?! — вскрикнула я, ощупывая всю себя.

На месте ли ноги и руки, а то такое чувство, что нет.

— Угу, что это было? — слишком спокойно ответил на истеричный крик мой вновь приобретенный спутник, опершись щекой на кулак. — Почему ты здесь?

— Ты первый! — Кроме глупых восклицаний, не осталось никаких иных способов для общения, хотя Ричард отреагировал на мои вопли легкой усмешкой.

— Хорошо, — миролюбиво согласился он. — Прейя дала мне это зелье перед уходом. Дескать, жертвовать собой нельзя, и когда ситуация окажется безвыходной, я должен это выпить, — он снова поморщился.

— И тогда перемещусь на несколько десятков, а то и сотен миль. Точнее — пролечу.

— Ясно, — с умным видом кивнула я, хотя ясности его объяснение не добавило. — А зачем мы тогда бежали?

— К сожалению, я почувствовал вонь нашего старого знакомого. А с какой скоростью действует это зелье, не знал, поэтому решил дать нам небольшой отрыв. Итак, твоя очередь, красота.

Эти слова звучали с горечью. Мигом пробудилось всё то, от чего так терзалась душа в уютной квартире.

Я подбежала к Ричарду и порывисто обняла его, уткнувшись носом в теплую грудь. Он пах мятой, прелой травой и летним зноем. Ничего лишнего, всё такое родное и знакомое. Я вслушивалась в биение сердца и неожиданно разревелась. Слезы, скатываясь по щекам, разбивались о рубашку Ричарда. Тот неуверенно погладил меня по волосам и спросил тише, ласковее:

— Почему ты плачешь, глупая?

— Ты чуть не погиб из-за меня.