Королевская кровь-8. Расколотый мир

И теперь, пока он не разберется, как проклятие снять и можно ли его снять вообще, придется жить так… на капельницах и фруктах с овощами.

И постоянно быть настороже. Ему хватило одного глотка воды, чтобы подавиться и чуть не умереть. Ему — умереть. Не завершив дела. Не вытащив этот мир из ямы, в которой он оказался из-за бездействия богов и их наследников.

Данзан Оюнович не был сентиментален, но периодически вспоминал свой институт и лошадей, оставленные лаборатории и незавершенные опыты. Но, как настоящий ученый, умел расставлять приоритеты и подавлять ненужные сожаления.

— Итак, что мы имеем, — проговорил Черныш, расправившись с яблоком. В обустроенной как гостиная маленькой пещере-келье (будь проклят Алмаз и бывшие друзья из старшей когорты, день и ночь пытающиеся отследить его) находилось около пятнадцати заговорщиков, и фрукты поглощал не он один. Большую часть соратников тоже накрыло проклятьем: кто-то участвовал в похищении специалистов для изготовления взрывчатки, кто-то — в выяснении графиков правителей, кто-то — непосредственно в закладке орвекса или приведении взрывателя в действие.

Сам Черныш проходил сквозь щиты, накрывающие усыпальницу на Холме королей и ипподром в Терлассе, незадолго до мероприятия, бросал стазис на охрану, чистил им память и открывал проход для тех, кто устанавливал взрывчатку. И все это время напряженно держал глушилку — то один коллега из старшей когорты, то другой периодически пытались засечь его. — А имеем мы двух мертвых королей и практически вычищенный род Иппоталии. Жаль, что с ней произошла осечка.

— Как и с большинством правителей, — пробормотал Оливер Брин, невольно тронув катетер на кисти. Маг-виталист тоже не мог пить и от этого, как и от напряжения последних недель, сильно осунулся и постарел, напоминая уже не зажиточного аптекаря, а работника службы похоронных услуг.

— И цели мы, по всей видимости, не достигли, — продолжил Черныш невозмутимо.

— Думаю, у нас обнадеживающие новости, — осторожно возразил Брин.

Осторожно не потому, что боялся Данзана Оюновича (были в Брине при его невзрачности и твердость духа, и уверенность в своей правоте), а потому, что при всей погруженности в общее дело весьма трезво относился к оценке результатов. И не любил шапкозакидательских настроений.

— Помимо открытия большего, чем обычно, количества порталов? — осведомился Данзан Оюнович.

— Да. Я не стал сразу вам говорить, собирал информацию.