Королевская кровь-8. Расколотый мир

— Ты помнишь, кто это, царица? — голос у Василины срывался, и она протянула перед собой девочку. — Ты помнишь, что остались те, кому ты еще нужна?

Дочь Синей пугающе долго смотрела на королеву. Затем губы ее разжались.

— Все… мертвы… — прошептала она.

— Да нет же! — с отчаянием крикнула Василина. — Не все! Талия, это Нита, дочь Кассиопеи! Твоя внучка! Видишь? Видишь?

Иппоталия качнула головой и снова подняла голову, не обращая больше на них внимания. И Василина, ругая себя и преодолевая нормальный для каждой женщины инстинкт, опустила девочку в грязь — та удивленно посмотрела на тетю серыми морскими глазами — и шепнула:

— Иди к бабушке, Нита! Обними ее! Обними!

Девочка засмеялась и побежала вперед — детский смех на фоне творящегося кошмара прозвучал жутковато.

Василина, закусив губу, смотрела на то, как шлепает ребенок по глубокой, взбиваемой дождем грязи. Мариан подобрался, готовый прыгать за малышкой, если что, и Бермонт подошел ближе.

Маленькая Нита все-таки упала. Попыталась подняться.

Не смогла, забарахталась в грязи.

— Бабушка, бабушка! — заплакала она. Царица смотрела вперед. Василина не выдержала, всхлипнула, сжимая кулаки. — Бабушка! — крикнула девочка.

Талия снова повернула голову, с каким-то изумлением глядя на внучку, — и вдруг рванулась вниз, схватила ее на руки и прижала к себе крепко, обцеловывая. Затряслась, зарыдав; стена воды за ее спиной заходила ходуном, задрожала, заворачиваясь трубой. Дракон рванулся назад, тревожно трубя… и успел лапой подхватить Бермонта, стоящего ближе всего к волне, когда она обрушилась…

— Василина! — услышала Василина отчаянный вопль Ани.

— Оборачивайся!

И королева, ощущая на лице мокрые брызги и холодея от ужаса перед накрывающей их волной, успела вцепиться в Мариана, загородившего ее от бурлящей смерти, закрыть глаза, истово желая, чтобы у нее появились крылья, — и взмыть в воздух огромной красной соколицей, крепко сжимая мужа в когтях.

Через несколько минут все они стояли на опустевшей набережной — а внизу, у скалистого основания, бесновалось успокаивающееся море.

Вот оно поднялось волной, выпуская из глубины своей царицу Иппоталию с маленькой девочкой на руках. Прекрасная Иппоталия — с седыми прядями в волосах, обнаженная, с черными от горя глазами, — благодарно и молча кивнула Мариану, предложившему ей свой китель, замерла, глядя на зияющий провалом стадион.

— Я не забуду этого, — проговорила она, и непонятно, что имела в виду царица — помощь или убийство родных.