Августина лучше всех

Дождавшись, когда я добровольно погашу пламя, гесс взял себя в руки и произнес:

— Приношу свои извинения, если был груб. Вопрос имеет для меня большое значение.

— Какой вопрос? — недоуменно ответила я, тоже успокаиваясь.

— Марк! — с угрозой рявкнул на сына гесс Биргит и вышел из архива.

Я повернулась к Марку.

— Так вы не сказали отцу о своей замечательной догадке, поэтому он со мной так обращается? Или это все же личная неприязнь?

— Не сказал, — покачал головой молодой человек, подошел к дальней стене под плотным покровом и завернул правую его часть.

Под тканью оказалась гладкая поверхность, иссеченная разноцветными линиями, они стекали сложными узорами, похожими на корни сплетающихся трав, образовывали узелки и в какой-то момент обрывались. — Иначе он не отказал бы себе в удовольствии выбить знаки вашей силы — вот здесь.

Линия, на которую показал Марк, была медного цвета и заканчивалась точкой с мелкой надписью: «Августина Аврора». Выше стоял узелок из точек моих родителей: Платон и Анна. Рядом с именем отца красовался маленький значок пламени, рядом с именем матери — целительский крест.

Чуть в стороне на том же уровне я увидела дядю, знак огня, а рядом зачищенное пространство, будто неведомый резчик поторопился, а затем исправил ошибку.

И таких веток разных цветов там больше десятка. Вот благодаря чему Марк мигом раскусил мою ложь!

Я нашла Лунару и Ролана: рядом с именем Лу стоял знак земли, точка же Ролана пустовала, как и моя. Терри и его братьям досталась сила либо молний, либо воды.

Вся нижняя часть ветки урожденных Биргитов была без обозначения дара вплоть до прадеда Марка, где я наконец-то увидела знак воздуха.

— Почему вы не сказали отцу? — спросила я, внезапно смутившись, что так пристально рассматриваю голубую линию хозяев дома. — И что семья Биргит хочет от Маи Лакшин?

Марк не стал опускать покрывало и прятать от меня то, о чем наверняка уже догадываются все соседи.

— Потому что сохранение одной тайны всегда лучше обменивать на безопасность другой… А то, о чем я хочу вас попросить, лучше пока хранить в тайне.

— Внимательно слушаю, — уверила его я, потому что и впрямь едва не подпрыгивала от любопытства на манер Лу.

— Вы же видели печать Лигии? Родители хотят ее снять.

Я была поражена — слишком много откровений для одного солнечного дня.

— Но разве не они ее поставили? И при чем здесь я?

— Печать поставили по воле деда и прадеда, когда стало ясно, что дар в Лигии не проснется, так же как во мне и нашей старшей сестре.