Восток. Запад. Цивилизация.

Даже не звук, а будто… будто эхо.

Эва вздрогнула и все-таки не удержала свою чашку. Пальцы вдруг стали такими, такими… фарфоровыми. И чай вылился на юбки.

- Эва…

А она хотела извиниться, но звук дрожал. Струна, где-то там, далеко, в подземельях или рядом. Она плакала, плакала, навзрыд буквально.

И звала.

Кого?

Не Эву. Но она тоже слышала.

- Эва? Эва, девочка…

- Погодите…

Голоса раздавались рядом, и в то же время они были далеко. А струна звенела. Или это не струна? Клавесин звучит совсем иначе. И на арфу тоже не похоже.

А на что?

Надо поближе подойти. Конечно. И если её зовут, то… то кого?

- Вы слышите это? – Тори поморщилась. – Какой… неприятный звук.

Неприятный?

Скорее наоборот. Чарующий. Теперь, кажется, Эва понимала, что испытывала Тори. И слышала ли Эва мелодию, которая играла где-то совсем рядом, или что-то иное, но она определенно не могла противостоять этой музыке.

- Эва… опять?

Их голоса доносились издали.

- …смотреть…

Смотреть?

А ведь и вправду. Самой идти не обязательно.

Эва же умеет, чтобы закрыть глаза и… да, вот так. Собственное тело остается в кресле. Оно застывает с неестественной улыбкой на губах. Донельзя пугающей улыбкой, но Эве некогда разглядывать себя. Сейчас она слышит музыку отчетливо.

Какая… интересная мелодия.

Она ложится под ноги тропой, и Эва идет. Правда, сделав несколько шагов, она замирает и оглядывается. Надо же… какие они все.

Другие.

Матушку окутывает бледное дрожащее марево силы. А вот Милисента Диксон пылает живым огнем. На нее и смотреть-то больно.

Призрачная Эва прикрыла глаза.

А вот Тори… Тори будто из тьмы соткана.

Это тоже что-то да значит. Она бы присмотрелась, она бы даже поняла, что именно, если бы задержалась. Но тропа под ногами дрожала. И нужно было спешить.

Пока звучит эта мелодия.

Пока…

Шаг.

И еще один. Шелест крыльев у щеки. И прикосновение их, такое нежное, ласкающее.

- А ты что здесь делаешь? – теперь он больше не ворон, но и не человек, будто два обличья слились, но не до конца. И не понять, чего больше.

- Ты звал, - спокойно ответила Эва. – Я и пришла.

Нет, Эдди с самого начала испытывал сомнения, что у него выйдет. То есть, что-то да выйдет, но вот что именно? И как бы не получилось только хуже.

Но…

Он играл.

Точнее дудочка играла. Принимала его силу, выплетала музыку, которая уходила в камень. И пусть в первые мгновения ничего-то не происходило, но вскоре по камню этому поползли призрачные трещины. А из них потянулось белесое марево.