На Грани любви

Голова закружилась, пришлось схватиться за дерево, чтобы немного набраться сил. Волк же, видимо, не слыша моих шагов сзади, просто молча вернулся и подхватил меня на руки.

— Не надо! — запротестовала я. — Сейчас отдохну и дойду.

Но он не стал слушать рьяных протестов, а лишь прибавил шагу, доказывая, что мой вес его совсем не тяготит. И все это молча. Был бы это кто-то другой, я бы, наверное, воспротивилась, но почему-то от него не ждала подвоха — слишком счастливым казалось его лицо, слишком откровенна благодарность за помощь дочери.

И вновь мои мысли вернулись к Ласуньке. Как случилось, что девочка воспитывается у бабушки при живом отце и где тогда ее мама?

Добираться оказалось недолго и совсем скоро волк вынес меня на небольшой утес, нависающий над берегом полувысохшей реки, наверное, той самой, руслом которой мы путешествовали недавно. На краю утеса, прямо над обрывом, стоял огромный, кряжистый дуб, крона которого возвышалась над большинством деревьев в лесу, а землю под ним устилали прошлогодние листья и мягкий мох.

Но самым главным его достоинством была магия, много магии… Он светился силой, не просто золотился, как большинство деревьев, а просто светился. Шарг сгрузил меня у самых корней.

— Батюшка леса подпитает твои силы, — произнес он, благоговейно глядя на раскидистое дерево. — Посиди рядом, впитай силу леса, — его голос завораживал.       Спокойный, тягучий, как сироп, он обволакивал, ему не хотелось сопротивляться, и я уселась в корнях, прислонившись спиной к потрескавшейся коре и замерла, рассматривая ландшафт, впитывая в себя дикую красоту этого места.

Утес возвышался над остальным лесом и я смотрела сверху на бирюзовые кроны, лучащиеся отблеском золота, на золотящееся в зеленом небе солнышко и слушала отзвук ручья, что тек внизу по руслу бывшей реки, вливаясь отдаленным рокотом струй. Все это создавало для меня, иномирянки, удивительный колорит и даже сидящий рядом мужчина, освещаемый золотистыми лучами, выглядел как ангел с золотистым нимбом вокруг головы, вот только выражение лица у него с каждым мгновеньем становилось все страннее.

— Что-то не так? — осмелилась спросить я, глядя на сжатые кулаки, которыми он уперся в землю. Его взгляд остановился на моем лице и мне вдруг показалось, что он не видит меня, точнее видит не меня, а погружен внутрь себя, куда-то далеко, куда может увести только собственная память. Я замолчала.