На Грани любви

Я смотрела, стараясь не показать своего ужаса, даже у нас травмы позвоночника лечили с трудом, а здесь застарелая рана и обреченные, но полные желания побороться за свою жизнь глаза.

Волки положили своего собрата на стол. Граф первым делом прикоснулся к его телу и нажал на каплю тшера, брезгливо морщась от застарелого запаха испражнений, которые волк не мог контролировать. Вонь исчезла и я сделала шаг вперед, но Рай отстранил меня и наклонился над раненым.

— Если бы ты был моим воином, — начал он, — я бы попросил Вораса о милосердии и вогнал кинжал в твое сердце, поскольку с такими травмами не живут.

Сейчас мы попробуем все исправить, но обернуться ты не сможешь, а собрать твой позвоночник по кускам в волчьей ипостаси — не уверен, что смогу я. Поэтому реши сам — готов ли ты сейчас умереть?

Жестокость его слов поразила. Я рванулась к столу, но рука не то Лея, не то Дайшара удержала. Я видела, как сверкнули глаза шарга и как он с трудом кивнул и только тогда меня отпустили, и я сделала шаг вперед.

Цепкий взгляд волка поймал мои глаза в капкан, и я, положив руку на его лоб, так и не смогла отвести глаз. Его взгляд был спокоен: в нем читалось смирение и в то же время бешеное желание жить, подкрепленное вереницей исцелений до него. Но мои руки дрожали, пуская силу в его тело волна за волной, отправляя ее путешествовать по разрушенным каналам магии, отпуская и надавливая, вновь заставляя продавливать те самые невидимые клапаны, что не позволяли их телам восстановиться. Но сейчас все было сложнее: травма была слишком серьезна, и я не чувствовала отдачи. Сила уходила, как вода в песок, и в какой-то момент Рай оттеснил меня от волка, пробегая осторожными руками по хребту, выискивая место удара. Но искореженные позвонки не хотели вправляться, а онемевший от нестерпимой боли волк лежал, глядя мне в глаза, и я терялась в этом полном муки взгляде. Когда Рай достал кинжал я не видела, лишь когда кровь брызнула мне в лицо, я испуганно подняла взгляд на графа: волк лежал, не чувствуя боли в рассеченной до кости шкуре, а граф склонился над раной, рассматривая остатки позвонков. Все это я видела лишь краем глаза, склонившись над шаргом и твердо глядя ему в глаза. Я видела, как подскочил Лей и уверенным движением запустил в рану что-то целительное, усмиряя хлещущую кровь, видела, как граф собирал руками пазл позвоночного столба, но глаза волка уже помутнели.