На Грани любви

— Наша физиология не позволяет нам говорить с людьми, а люди, хоть и могли бы выучить нашу речь, давно утеряли эту возможность и язык саламандр теперь безвозвратно утерян…

— Но как тогда я говорю с тобой?

— Так же, как говоришь с ними, — улыбка ящерицы — то еще зрелище! Малышка раззявила рот, и тонкий раздвоенный язычок лизнул древесный ствол, огонек пламени разгорелся на сырой древесине. — Мы говорим каждый по-своему, я слышу твой голос, даже различаю произносимые тобой слова, но значение твоих фраз возникает у меня в голове отдельно от твоего голоса.

Мало того, ты употребляешь слова, которые в нашем мире не в ходу, а магия мира переиначивает их на доступные пониманию и так же наоборот. Самое странное — песни… Мы слышим твой голос, а понимание текста идет отдельно от него, причем, судя по реакции, понимание у каждого свое в меру развития индивидуума.

— Интересно получается! — я стала размышлять вслух, благо все были заняты своими делами, и мои перешептывания с костром заметили только маги.

Впрочем, им тоже было все равно: Лей откашливался и норовил сварганить какую-то микстуру, Рай — помогал распрягать и треножить лошадей. Они тоже устали и замерзли, а воины обтирали их, кормили и давали напиться. — Выходит, что понимаем мы каждый по-своему… И как же тогда объяснить им, чего хочу именно я?

— Для этого надо думать, как они, говорить на их языке, — потянулась в огне саламандра, — но даже тогда, боюсь, они не смогут или не захотят понять тебя, — странные шипящие звуки, которыми изъяснялась саламандра, казалось, стали ниже и печальнее, — это мир человеческих мужчин, и слышать других они считают ниже своего достоинства… тем более женщин.

— Ну, знаешь, у нас тоже было в Средневековье нечто подобное, — я осеклась вспомнив рыцарские романы, имена королев и просто великих женщин стали всплывать в моей голове от Клеопатры, что так жаждала власти и добилась ее ценой жизни брата и сестры, до современной Елизаветы II, не говоря уже о тех, кто стоял за спинами своих мужчин, подвигая их на великие и ужасные свершения.

— Хотя, наверное, до такой степени, как здесь, наш мир не докатился… — признала я.

Основные дела были сделаны, мужчины расселись у костра, Шарун выдал всем по тарелке с кашей. Я ела, поглядывая на свою неожиданную собеседницу. Саламандра как жительница этого мира очень много знала о нем, об обычаях и истории, и сейчас я решала, как бы ее разговорить.