Механическое сердце

А еще потому, что мастера предпочитали, чтобы она оставалась у них на виду. И на то была масса причин.

Пока прочие дети ожидали мудрого пояснения слов мастера Драйтена, рыжая девочка презрительно фыркнула.

— В чем дело, Гарана? — седовласый маг сплел пальцы в замок на столе перед собой.

Его острый взгляд пригвоздил вертлявую негодницу к месту.

Девочка поджала губы.

Все прочие дети в классе тотчас уставились на нее.

— Хороший адепт всегда поступает четко по уставу, мастер, — спокойно ответила она. — Все знают, что, выбирая между тем, что должно, и тем, что хочется, адепт выберет то, что должно.

Без раздумий. Нас этому учат с первых дней нахождения в Академии. Наш разум действует, как отлаженный механизм. Мы делаем выбор без колебаний.

— Ты не поняла меня, Гвинейн, — старик покачал головой, пригладил окладистую серебристую бороду. — Речь не о разуме. Речь о выборе, что мы совершаем сердцем. Представь себе, что погибает твоя матушка. Ты можешь вернуть ее к жизни, прибегнув к темным чарам. Матушка вернется к тебе.

Но ты ступишь на путь, с которого уже не сойти. Ты ведь осознаешь это?

— Допустим, — девочка медленно кивнула.

— А что, если однажды будут судить близкого тебе человека? Тебе захочется помочь ему. Вмешаться в ход дела. Для этого нужно лишь немного магии подчинения, чтобы повлиять на судью. Ты пойдешь на такое? — мастер Драйтен прищурился.

— Нет, конечно, — девочка снова фыркнула. — Это глупые гипотезы.

— Гипотезы, Гарана, гораздо ближе к реальности, чем ты можешь себе предположить, — мастер Драйтен окинул цепким взглядом остальных детей, которые уже начали нетерпеливо жужжать между собой.

Гул тотчас стих. Все ученики с покорностью ждали дальнейших слов мастера. Возможно, даже полагали, что Гвинейн Гарана накажут за неуважительное отношение к учителю. И мысленно гадали, каким окажется ее наказание.

Но Тевин Драйтен не собирался ругать или наказывать свою не в меру активную ученицу. Ему искренне нравилась ее живость и то, что она была, пожалуй, единственной его подопечной за долгие годы, кто осмеливался с ним спорить.

Не послушный винтик в махине Академии, но самостоятельный разум, живой и любознательный. Как правило, старец досконально знал всех своих учеников. К тому моменту, как они уходили от него на следующую ступень обучения, Драйтен отчетливо понимал, в какой области они добьются успехов. Но Гвинейн Гарана была совершенно другой. Внезапной даже для человека, который невольно предсказывал будущее воспитанников в силу своего опыта.