Истинная пара: а вампиры здесь тихие?

Не со мной… Разве так бывает? Разве в книгах не по-другому?

Шаги были ближе, голос Ньялы пугал…

- … Римма опаздывает… - глава клана была чем-то возмущена, может ритуал отложат? Хотя бы на пару часов… - … она должна успеть, так что начнем без сестры. К Очищению она успеет!

Двери открылись резко и с шумом. Воительница, облаченная в боевой доспех застыла в маленькой комнате и рассматривала меня с ног до головы. Я с трудом одела ритуальную одежду – она была колючей и жесткой, а стоять на ледяном полу босыми ногами было и страшно и неприятно и до ужаса… холодно.

Лед будто проник в тело, словно пустил корни, разрастаясь изнутри.

Ньяла молчала, она была серьезна. Ни игры, ни язвительности в голосе и взгляде – лишь суровое отношение и крепкая, железная хватка на продрогших руках.

Золотые оковы с магическими печатями сковали запястья. Точно такие же были прикреплены к крыльям, соединяя их вместе и не позволяя тем самым взлететь пленным.

В горле пересохло, меня трясло с каждым мгновением все сильнее, но…

Я не расплачусь… Нет…

Я не буду просить милости…

Нет, я не позволю себе этого…

Они вывели меня из башни.

Впервые за долгое время я ощутила прикосновение солнечных лучей к своей нежной коже, запах сочной травы и легкое дуновение теплого ветра. Земля казалась теплой и сухой, воздух чистым и таким… таким свежим…

Оковы давили на запястья. Они натирали кожу, создавали дискомфорт и заставляли окончательно поверить в то, что в скором времени я пройду самый жестокий, самый ужасный из существующих ритуалов валькирий.

Но почему я? К этому ритуалу не прибегали уже несколько веков.

- За что ты так меня ненавидишь? – мой голос был похож на шепот забитого оленя, я никак не могла побороть в себе чувство страха, что естественно не укрылось от сопровождающих нас валькирий.

- Во мне нет ненависти к тебе, юная ученица, - а голос подвел, дрогнул. Значит ненавидит, иначе бы не стала проводить этот ритуал.

- Так за что, Ньяла? За то, что я продолжила жить своей человеческой жизнью?

- Хватит говорить чушь, - валькирия остановилась, посмотрела мне в глаза, явно испытывая злость и раздражение и указала в сторону огромного зала, - нам туда.

И даже не думай бежать, смерть от отравленной стрелы ничуть не лучше самого ритуала.

О да… яд, проникающий в кровь, постепенно добирается до сердца и потом… потом существо бьется в конвульсиях и мучается от дикой боли, умирая очень медленно.

Одна единственная тропа вела в сторону заброшенного каменного зала.