Беги, а то заколдую!

— Папа, я сама справлюсь, — попыталась утихомирить родителя Эбигейл. Она очень любила отца, но его забота иногда принимала чрезмерные формы. Как тогда, когда он отправил Вудхауса в Гнилые топи, например.

— Ша, дщерь моя, кому, как не родным, тебе помочь, — отрезал отец и тут же умилился: — Как ты сверкаешь глазками! Как играет в тебе боевой дух наших предков!

Эби, чтобы успокоиться, скатала в трубочку бронзовое блюдо из-под перепелок и покорно кивнула.

— Скажи-ка нам, моя бусинка, что больше всего не по вкусу этому Вудхаусу?

— Больше всего он, как и все эльфы, не любит нежить и эманации некромагии, но у него просто какой-то нездоровый страх, — Эби, смиряясь, отбросила бронзовый рулончик, откусила от фазаньей ножки, прожевала.

Подумала, полила ножку клюквенным соусом и откусила ещё, а затем забросила в рот чарку маменькиного травяного безалкогольного настоя. Пусть гномы гордились умением пить, не пьянея, а эльфы считали, что они в этом лучше, но сама Эбигейл от алкоголя чрезмерно веселела и начинала болтать чушь. — Но чего он совсем не терпит — это малейшего пятнышка грязи. Да что там, — немного преувеличила она, — несчастную пылинку увидит и трясет манжетами так, словно кисель взбивает.

Гости за столом одобрительно захохотали и потребовали продолжать. Ни одно гномское застолье не обходилось без долгих историй, и Эбигейл очень польстило, что на этот раз ее выбрали рассказчиком.

— Представляете, — Эби обвела всех взглядом. — Приходит в лабораторию и начинает реторты на свет проверять, пробирки, стол осматривает, словно боится, что на нём блохастая собака ночевала. А как он в дождь до жеребца идёт? Вышагивает, как танцовщица, — она продемонстрировала Натову походку с помощью вилки и фазаньей кости.

На самом деле Вудхаус ходил грациозно и плавно, засмотреться можно было. И грязи он не то чтобы избегал. Просто лицом серел и начинал чесаться.

Но для красного словца можно было и преувеличить, особенно когда гости и родные так смеются.

— Но самое смешное случилось на втором курсе, в Академическом переулке, — таинственно начала Эби.

— Это который между академической библиотекой и ристалищем? В котором стены так близко, что не разъехаться двум всадникам? — уточнил папа Горни. — Я слышал, что так сделали, чтобы академия могла обороняться от любой армии.