Беги, а то заколдую!

Примчался стюард, потом помощник капитана, потом сам капитан. Они развели вокруг неё такую суету, умоляя успокоиться и замолчать, но, кажется, это давало только обратный эффект.

Натаниэль ни за что бы не признался, что тогда ему стало жаль несносную гномку, а идея подшутить и помочь преодолеть ее страх показалась совершенно дурацкой. Сейчас он, конечно, всем своим видом показывал, как ему был неприятен этот спектакль, а присутствующие всеми фибрами организмов выражали сочувствие. Не Эбигейл, а ему, бедняжке, конечно.

А еще ему подумалось, что он прекрасно понимает фобии и ему бы не хотелось, чтобы его так же высмеивали.

— В конце концов, когда дирижабль почти поднялся, она бросилась к выходу и с воплем попыталась выломить его походным молотом, — уже с неохотой завершил он. — Пришлось ее усыпить до самого Кемса. Осталось сказать, что остаток дня она была абсолютно не работоспособна, и нам пришлось задержаться в городе.

— Паника, потеря ориентации и работоспособности, — подвёл черту Триггвиэль Вудхаус.

— И всё это от комфортабельного полёта! Прибавьте к этому гиппофобию и что в сумме? — он посмотрел на всех с превосходством первого ученика.

— Что? — Натаниэль действительно не понимал. Через секунду до него дошло. — Пегасы?

— В точку, сын! Ты говорил, что волосы из их грив используются для изготовления амулетов подъёма в воздух дирижаблей?

— Да, но их очень сложно получить, эти волосы.

Как вы знаете, пегасы полу-разумные существа со странным чувством собственной важности, они не слишком охотно контактируют с любыми другими расами. Каждый раз, отправляясь в их долину, маги гадают, что выкинут эти крылатые лошадки, какое испытание взбредёт им в голову. Но одно неизменно — нужно свершить полёт на одном из них ради признания членом их племени, потому что делиться драгоценными волосами из гривы с чужаками они, видите ли, не могут.

— Вот и предложи королеве отправить к ним Горни, — лерд Вудхаус тонко улыбнулся. — А не выпить ли нам игристого по этому поводу? А затем, — он недовольно покосился на окно, которое не защищало от завываний из луженых глоток соседей, — сыграешь нам на арфе, мой сын, моя гордость? Давненько мы не пели наших родовых гимнов.

— С удовольствием, — тоскливо ответил Натаниэль и накинул еще рюмочку ликера.

Глава 5

Глава 5.