Беги, а то заколдую!

— А дальше-то что было?

— Горни завизжала, а дуб встряхнулся, словно большой пес, и мы все вниз посыпались — и я, и Эби, и костоломы. Поднимаемся, а они на нас наступают, окружили, просвета нет…

— И что дальше? — поторопил дракон.

— Что, что, — заплетающимся языком буркнула Эбигейл, опустошая чашу. — Съели нас к демонам!

Дракон моргнул раз, другой, нахмурился… и вдруг расхохотался так, что жареный гусь на столе вдруг покрылся перьями и с гоготом вылетел наружу. Натаниэль улыбался, одобрительно глядя на Горни, — а она, довольная, стукнула кулаком себя по пышной груди и слегка поклонилась.

— Ай, молодцы, ай, наглецы, — громогласно ржал дракон, — провели-таки! И вдвоем же! И не сказать, что знал, и не сказать, что не анекдот — ну чистейший анекдот же! Хорошо, отпущу я вас, и желание не одно исполню, а по одному заветному на каждого. То, что вы на самом деле хотите…

Его прервала громогласная рулада — Эбигейл потянулась к чаше с вином, упала на стол и сладко заснула прямо на клубнях вареной картошки.

— Не спрашивай, уважаемый лерд, — кротко ответил Натаниэль на его изумленный взгляд. Поднялся, крепче завязал узел полотенца на бедре, примерился и одним движением закинул Горни на плечи, как барашка. — Раз я ее в шутку напоил на втором курсе, так вот она полезла драться и заснула прямо в прыжке, с занесенным молотом.

— Воистину сегодня я удивлялся больше, чем за прошлые сто лет, — усмехнулся дракон. — Ты, как я понимаю, снаружи предпочтешь спать?

— Все верно, — Нат поклонился, придерживая Горни за руку и круглые ягодицы.

— Простите, уважаемый лерд, но драконы известны переменой настроения. Сегодня вы нас отпускаете, а утром можете и передумать. Так что лучше мы на соломе поспим.

— Да, мы такие, — согласился дракон смешливо. — Иди. Только скажи сначала, чем на самом деле дело-то закончилось?

— Да чем, чем, — буркнул эльф, чувствуя себя быком-тяжеловозом. — Горни сожрала мухомор из своей сумки, наколдовала себе секиру… пока я взывал к обычным деревьям о защите, пока они пробуждались от зимнего сна, она вошла в состояние берсерка и, хромая, порубила всю десятку костоломов на дрова.

А я затем ее от отравления лечил: дозу мухоморную превысила.

— Боевая девка, — с утрированной опаской проговорил дракон.

— А то, — почти с гордостью ответил Натаниэль. Поплелся к открывшейся стене, за которой виднелось кострище и слышался шум водопада, но за ней остановился, повернулся. Горни сладко сопела.