Яблоневая слобода

Аня выглядывала в окно, отец Леонид снял облачение и аккуратно сложил его на невесть откуда взявшийся табурет. Туда же он положил книгу, по которой читал, и крест на цепи.

– Вы это здесь оставите? – спросил Сергеев, подавляя зевоту.

– Конечно. Всё это лежало здесь, когда мы пришли.

Вечером отец Леонид первым вошёл в храм, но утром первым выглядывать наружу отказался. Аня отодвинула засов и приоткрыла дверь. Посмотрев в просвет, она распахнула дверь шире. Стены и потолок притвора покрылись глубокими царапинами и чёрными ожогами, в рамах сверкали острые осколки, разломанные доски пола торчали в разные стороны.

Стараясь не наступать на разбросанные кругом щепы, все трое бочком осторожно прошли по притвору и вышли на солнечную поляну. Снаружи церковь выглядела так, будто побывала в центре торнадо. Брёвна выщерблены, черепица с крыши содрана, ступеньки небольшой лестницы проломлены, перила вообще исчезли, тут и там виднелись подпалины.

– По крайней мере, мы живы, – пробормотал Сергеев, пока отец Леонид крестился и кланялся церкви.

Утренние лучи солнца нежно золотили верхушки деревьев. Где-то мирно перекрикивались петухи.

– Значит, нечисть, и правда, боится петухов? – Сергеев улыбнулся.

Аня устало провела рукой по лицу и ничего не ответила. Она молча развернулась и пошла к тропинке. Сергеев поплёлся за ней.

По всему выходило, что это, действительно, и есть та самая церковь, которую заметил Сергеев, когда они с Аней ходили к источнику. Сергеев узнал и место, где её видел, и тропинку, усыпанную яблоками.

Подняв одно яблоко, розовое с одной стороны и зелёное с другой, Сергеев потёр его о футболку и откусил сразу половину.

– Прямо из-под ног? – вяло спросила Аня, косясь на него.

– Ну и фто, – с набитым ртом проговорил Сергеев. – После такой ночки уже не страшно.

– Завтра, кстати, Преображение, – буднично произнесла Аня.

– И фто? – переспросил Сергеев.

– Яблочный Спас. Вообще-то плоды нового урожая до Спаса есть нельзя.

Сергеев только помычал в ответ, на ходу жуя яблоко.

Ну и что, что нельзя. Сейчас вообще-то случай исключительный – их только что чуть на кусочки не разорвало. Так что яблоко не повредит.

Отец Леонид топал последним. Какое-то время он молчал, глядя в землю, а потом его как прорвало. Он говорил бессвязно, даже не обращая внимания, слушают ли его.

– Почему так, почему я? – бубнил отец Леонид. – Ну, прислали, ну гора. Подумаешь. Зато древний храм. Но кто же знал? Каждый божий день, каждый день.