Леди, охранник и кусочек ткани

«Попалась», — подумал Алойзиус, помещая высокородную леди в папку «В активной разработке».

Все шло по его плану.

Глава 2. О том, что некоторые коварнее других

Несколькими днями ранее, Фадия

В воздухе пряно пахло дымом. Развалившись на куче мягких подушек, герцог Алойзиус еще раз с интересом оглядел обнаженные ноги темноволосой наложницы. Подчеркнуто скромно стоя у стола из ценнейшей черной древесины женщина не поднимала глаз. Высокая грудь откровенно просвечивала через полупрозрачную кисею, красная юбка была совсем коротка и не скрывала стройных смуглых ног.

Алойзиус предположил, что женщину привели для него. Как агент, он работал на Фадию уже второй год — и успешно.

— От рождения не видит, не слышит, не говорит, — грохотнул низкий голос министра иностранных дел Хога Дария. Он кивнул на наложницу. — Можем говорить без опаски.

Ночной гость поднял его с кровати, поэтому министр был одет по-домашнему — тонкие черные штаны, да распахнутый халат из симеолы, окрашенной в оттенки цвета земли.

Алойзиус кивнул, следя за тонкой косточкой, пульсом проявляющейся на женской голени. При такой наложнице можно обсуждать что угодно. Ощущая довольное тепло, исходящее от собственного обласканного самолюбия, герцог перевел взгляд на куратора.

В дипломатической приемной пышного фадийского дворца приветливо горел свет. Когда бы Алойзиус не появлялся — ранним утром до восхода солнца или глубокой ночью — вкрадчиво-мягкие огоньки свечей освещали просторную приемную, бликами играя на многочисленных коврах и настенной мозаике.

За открытым огнем требовался присмотр. Алойзиус не понимал, почему Хог не распорядится поставить в приемную безопасные магические светильники. Этот вопрос герцог однажды задал и получил короткий ответ: «Мне нравится их контролировать».

«Нравится контролировать».

Алойзиус ещё не раз мысленно крутил эту фразу, бусиной нанизывая каждую букву на леску размышлений. Чем больше думал, тем больше понимал, что с Хогом надо быть осторожнее.

И все же был уверен, что ситуацию контролирует он. Не Хог.

«Опасный... Но увалень», — снисходительно подумал стройный Алойзиус, держа за талию позолоченную ножку бокала. Ножка была провокационной — в форме обнаженной женщины с поднятыми руками. Алойзиус прищурился и потер золоченую грудь холеным пальцем. Ему нравился стиль Фадии, так непохожий на лаконичный Лисагор. Роскошь, излишества, многоцветье и нравы были ему милее приевшейся сдержанности родного края.