Некрасавица и чудовище. Битва за любовь

— Как? — Я села, в глазах поплыли зеленые круги. — Он же хочет, чтобы темные и светлые были вместе.

— Да. Ты ничего не расскажешь мне, Магда?

Моран смотрел на меня с подозрением.

— Я не понимаю, почему принц поступил так? Как он это объяснил?

— Он принц, — ответил Моран. — Так что не должен объяснять свои решения. Отгородился общими фразами. Поэтому я спрашиваю тебя. Может, ты что-то знаешь? Принц что-то тебе говорил?

Я замотала головой.

— Нет…

Я была растеряна. В глазах вскипели слезы.

Неожиданно для себя я бурно разрыдалась. Эмоции переполняли, захлестывали, сдавливали грудь так, что становилась трудно дышать.

— Магда? — Моран был удивлен не меньше, чем я сама. — Не плачь. Ты что?

Я не могла успокоиться.

— Моран, — всхлипывала я, — значит, тебе не нужна темная дама?

— Темная дама? — У него вытянулось лицо. — Магда? Откуда…

Но я не могла больше говорить. Слезы лились потоком, я безуспешно размазывала их по щекам.

— Магда! — Маг схватил меня за плечи и легонько тряхнул.

— Да успокойся же ты! Какие темные дамы?

— Разные…

— Я принес древнюю клятву, Магда. Таким не разбрасываются.

Он наклонился так близко, что его дыхание щекотало мое ухо.

— Ты. Моя. Жена.

Теперь я рыдала от облегчения.

Вскоре Моран оставил попытки что-либо понять и пробормотал:

— Женщина…

Он завернул меня в кокон одеяла, сам ляг рядом. Рука лежала на моем бедре. Постепенно мои всхлипы стали тише, я немного успокоилась.

— Ты была в подземелье, — сказал Моран.

Я думала, что он продолжит, но муж просто повернулся на другой бок, и его дыхание стало ровным. Он заснул мгновенно. О магах в масках мы так и не поговорили, а потом происшествие забылось и стало казаться далеким и незначительным.

Наутро мне стало лучше. Я чувствовала небольшую слабость, и за завтраком меня ужасно раздражал запах вяленого мяса. Пришлось подальше отодвинуть тарелку.

Все утро я думала о том, почему принц против нашего с Мораном брака. Каково же было мое удивление, когда он сам заговорил об этом, пригласив меня, вопреки обыкновению, в свои покои днем.

Когда я вошла, Гис что-то быстро писал за столом.

— А, Магда, — сказал он таким тоном, будто был несказанно рад меня видеть. — Я тут занят составлением документа. Это принципы нового, свободного от идиотской войны мира. И знаешь, я думаю, что в моем новом государстве светлые и темные женщины будут наделены равными правами.

Я молчала.