Отбор истинных! Оборотень ищет, принцесса бежит

В палате нет моего обычного платья, но это меня не останавливает. Я надеваю одно из простеньких на замену, поправляю перчатки, волосы оставляю распущенными.

Смело выхожу в ночной коридор… и едва не врезаюсь в широкую грудь Гилберта.

Маг одет во всё тёмное и почти сливается с ночными тенями. Только его глаза полыхают алым, отдаваясь в сердце болезненной шпилькой.

— Николь, — тихо, но жарко выдыхает он, пробегаясь по моему лицу цепким взглядом.

— Гилберт, — я даже не пытаюсь изобразить радость. — Что ты здесь делаешь?

— Пришёл навестить свою невесту.

— Посреди ночи? В любом случае ты ошибся дверью. Здесь твоей невесты нет, — я пробую пройти мимо, но маг вдруг хватает меня за плечо и грубо заталкивает в палату.

— Ты моя, Николь! И сама это знаешь! — шипит Гилберт, сверкая глазами. Сейчас он похож скорее на демона, чем на человека. Темнота кругом лишь добавляет сходства.

— Оставь меня в покое! — я отхожу на два шага, скрещиваю руки. — Найди себе другую цель!

— У меня уже есть ты! С чего вдруг собралась участвовать в отборе? Правда думаешь, на тебя там кто-то взглянет?

Слова мага попадают в больную точку.

Я сжимаю зубы, в груди закипает гнев.

— Вот и проверим! — выдавливаю. — Или ревнуешь?

— Конечно ревную, — шепчет Гилберт с мучительной улыбкой. — Я ведь люблю тебя, Николь. И хочу быть с тобой до конца своих дней.

Хочет быть со мной?

До конца своих дней?

На миг сердца касается сомнение. Я вскидываю взгляд. Правда любит? А про отбор сказал из ревности?

Мы стоим посреди сумрачной комнаты в окружении склянок и запаха лекарств, напряжённо смотрим друг на друга.

Я изучаю гордые губы, горящий взгляд. Что-то в холодном лице мужчины не даёт поверить в сказанное.

— Нет, Гилберт… — тихо говорю я. — У тебя нет ко мне чувств.

— Ошибаешься, Николь, — маг протягивает ко мне руку. — Рядом с тобой моё сердце стучит чаще, разве не слышишь?

Я ухожу от прикосновения.

— Перестань. Зачем ты продолжаешь врать себе и мне?

Улыбка медленно сползает с лица мага, губы кривятся от бешенства.

В воздухе разливается трескучая магия, сгущаются тени. Холодок страха бежит по моей спине.

— Я тебе нужен, Николь. Тебе и твоей кроличьей семейке! Рано или поздно ты приползёшь ко мне за прощением.

— О, наконец-то ты говоришь то, что думаешь, — морщусь я отступая. — Мы справимся без тебя, поверь.

— Всё, Ника, хватит!

— Что “хватит”?

— Мне надоело твоё упрямство, — рычит Гилберт и вдруг стремительно шагает навстречу, разворачивает за плечи и прижимает к стене.