Замок Кон'Ронг

И на следующий день, наконец, подошел к своей цели. Принялся расспрашивать дворецкого.

***

Дворецкому было уже больше шестидесяти лет, и пятьдесят из них он служил в доме Лоусонов. На его руках выросли поколения аристократов. Он видел деда Аликс молодым и полным сил, он видел, как тот привел в дом жену, как родился отец Аликс – слабый и неуверенный в себе человечек, как их венчали с Резедой, как появились и взрослели их дети...

Он был предан Лоусонам всей душой, и Сэндер решил начать именно с него.

После обеда, когда все отдыхали, Сэндер спустился вниз, в библиотеку, лишний раз поразившись, что эта обитель принадлежит мужу Резеды Лоусон. С первого взгляда нельзя было сказать, что тут обретается зависимый от ее мнения даже в выборе цвета штанов подкаблучник. В библиотеке было множество разных книг по всем тематикам. Сэндер выбрал том стихов, подумал пару минут и позвал дворецкого.

 - Принесите мне выпить, старина. Мне тоскливо и грустно.

 - Какой напиток вы предпочтете, господин?

Сэндер подумал.

 - А что нравилось моей жене? Фармер, да? Ведь так вас зовут?

 - Да, господин. 

 - Так что любит Алис, Фармер?

 - Ежевичный взвар, - послушно ответил дворецкий. 

Сэндер внутренне содрогнулся.

Ежевичный взвар!?

Как... простонародно. 

У него дома никогда не было таких вульгарных вещей, видит Бог, он потратил достаточно времени и сил, приучая Аликс к высокой кухне, хотя она совершенно не оценила его забот.

 - Принесите мне ежевичного взвара, старина. И себе... что вы предпочитаете?

 - Простите, господин?

 - Выпейте со мной, Фармер. Выпейте со мной... Мне так плохо без Аликс. И становится еще хуже, когда я думаю, насколько она одинока и беззащитна в этом мире. И вас она любит... Она так часто рассказывала о вас.

Аликс и правда что-то бормотала пару раз, но, разумеется, Сэндер не слушал. Вот еще не хватало!

Теперь она его жена, и ей совершенно не к лицу вспоминать о всяких глупостях.

Сэндер даже зажмурился на миг от приятных воспоминаний. О, да! Он помнил и хрупкость женского запястья в руке, и матовый тон кожи, и то, как она выцветает от боли, становясь словно бы сероватой...

Тихо стукнула дверь.

Фармер исчез, чтобы через несколько минут явится с ежевичным взваром. На двоих.