Навеки твой!

Так мы общались полчаса, и леди Витория, отвечая на нейтральные вопросы, заливала слезами наши макушки, к которым то и дело прижималась губами.

В том, что леди знала, что ждет нас на первом балу, сомнений не осталось. Как и в том, что ей пришлось дать клятву, дабы сохранить это знание.

Сегодня нас ждало очередное мероприятие: представление императорской семье.

Почему же оно не произошло вчера, когда происходило знакомство с высшим светом?

Такова воля императора. В первый день дебютантки привыкают к новому окружению.

И только на второй им выпадает честь услышать приветствие или получить улыбку главы страны. А связано это с тем, что в первый выход девушки с трудом могли совладать с волнением и, представ перед монаршей четой, падали в обморок. Случалось это столь часто, что его императорскому величеству надоело, и он решил, что на второй день нервничать будут не так сильно. Впрочем, он оказался прав, раз этот указ до сих пор не отменили.

Общение с куратором закончилось, как и время для сна.

Мне так и не удалось поговорить с Наяной наедине, она всеми силами оттягивала разговор. И если честно, это выводило из себя.

Что могло так сильно повлиять на подругу? Данная ею клятва? Помолвка с женихом?

Я терялась в догадках, но однозначного ответа не находила. Придется положиться на время и просто ждать. Однажды Наяна найдет в себе силы признаться, что ее гложет.

Скоро мы отправимся во дворец. Я в который раз поежилась от холода. Верхняя одежда находилась в общей гардеробной, при входе в главное здание пансиона.

А мой сегодняшний туалет не предполагал шали.

Шея и плечи были оголенными. Даже волосы были забраны наверх, дабы все могли полюбоваться нежно-белым цветом кожи, тонкой длинной шеей и аккуратной, плавной линией плеч. Платье начиналось от груди, не оставляя простора воображению. Плотно обхватывало талию и расходилось пышной, струящейся к полу юбкой. Увы, мне больше подошел бы вишневый, но правила таковы, что дебютантки обязаны выбирать светлые оттенки, практически граничащие с белым цветом.

Поэтому мое платье было светло-голубым.

Единственным напоминанием о маме в моей внешности были глаза насыщенного синего оттенка. Может, будь я кареглазой, как и мои родственники, леди Элис смирилась бы с моим присутствием. Но я была постоянным напоминанием о законной любовнице мужа.

– Ты прекрасна. – Наяна не удосужилась постучаться. Как и всегда.

– Ты тоже, – улыбнулась, разглядывая подругу в зеркале.