Кафетерий для спецназа

Это правда? Ты беременна?

— Не знаю, — Ханна выдохнула, убрала руки от лица. — Тест в туалете, в контейнере. Надо посмотреть на полоски.

Эпилог от Ханны

Темный длинноносый волк и волчонок брели по присыпанному снегом пляжу, придирчиво копались в замерзших водорослях, камушках и ракушках, выброшенных зимним морем.

— Нет, мама. Свадьбы не было, — терпеливо повторила Ханна, нагревая ухом телефон. — Мы не могли никого пригласить. Мы зашли в мэрию, чтобы уточнить, когда мы можем оформить брак. Шольт с самого начала говорил, что офицерам отрядов специального назначения положена регистрация в день обращения.

А Казимир сказал, что вышло какое-то распоряжение и надо ждать три дня. Мы пошли узнать, а нам ответили: «Давайте паспорта».

Кисточка брачного браслета выбилась из-под рукава пальто, шевельнулась. Висица пискнула.

У оборотней не было людского обычая обмениваться кольцами — металл мог переломать пальцы при превращении. Понятно, что переломы заживали, но какой смысл обрекать себя на травмы? Браслеты завязывались не впритык и легко соскальзывали с лапы.

Это было куда более удобно. И одобряемо богами — и Камула, и Хлебодарную часто изображали в браслетах. Иногда — в одинаковых, но чаще в разных. С можжевельником и рябиной или калиной. Волчьими и лисьими ягодами.

Ханна посмотрела в сторону моря. Набежавшая волна едва не коснулась лап гуляк. Волчонок взвизгнул, помчался по пляжу, оставляя запутанную цепочку следов. Волк с достоинством отступил, вернулся к омытым водой камням, вытащил из завала игольчатую ракушку.

— С нами был Йонаш, — продолжила она. — Он очень обрадовался и потащил нас покупать браслеты. Возле мэрии большой магазин. Они с Шольтом выбрали мне браслет со стеклянными бусинами, маленькими пряниками и печеньями. А я долго не могла решить, какой подойдет Шольту. Мы с Йошей все витрины осмотрели, порылись в коробках, и нашли темный браслет с ягодами терновника и веточками-колючками, мягкими, похожими на серебряный новогодний «дождик».

И я поняла — это то, что нужно.

Она оборвала фразу и додумала: «Шольт колючий. И терпкий».

«Для других, — поправила ее висица. — Для нас он мягкий и сладкий».

Ханна кивнула, соглашаясь — да, для нас и Йонаша.

Мама не унималась, требовала подробностей. Пришлось снова заговорить.

— Мы скоро вернемся. Сами не знали, уедем или нет. Полковник Новак не хотел давать Шольту отпуск. Пришлось сказать ему правду. Что я беременна. Он только тогда смягчился.