Кафетерий для спецназа

Как ты думаешь, бутылки медовухи за три рисунка хватит?

— Не знаю. Можно будет пирог тут купить и добавить.

Ханна чуть не поперхнулась от возмущения — обсуждать с сыном алкоголь, как средство оплаты рисунков? Нет, ну какой же Шольт придурок... хоть в инспекцию по надзору за несовершеннолетними жалуйся! И... все-таки, сын. Тогда почему ни крошки сдобы, ни кусочка хлебца? Не святой же дух Камула Шольту сына принес.

В голове крутился сонм вопросов. Где мать Йонаша? Почему она не следит за ребенком, почему сбросила присмотр на безалаберного и припадочного отца, который кормит сына общепитовской едой не самого лучшего качества? Ладно, печенку в сметане Ёжи готовит хорошо.

А если Йонаш захочет блинчики с печенкой? Неужели Шольт позволит ему пообедать этим сомнительным продуктом?

«Стоп! — одернула себя Ханна, отступая в кафетерий, за дверь. — С какой стати меня в эти дебри понесло? У меня что, своих проблем мало? Какое мне дело до матери Йонаша и его обеденного рациона? Блинчики с печенкой прошли проверку качества и считаются съедобными.

Именно на них до сих пор никто не пожаловался — никому поперек горла не встали. Да, я не выгоняю Шольта, но на этом надо остановиться. Прочертить линию и дальше не заходить».

Дала себе слово и тут же начала прислушиваться — на веранду явился огнеборец, на досуге рисовавший тыквы. Он выслушал просьбу и потребовал от волчьего семейства кисточки, краски и бумагу.

— Я что, пальцем на столе рисовать буду?

— Не подумали, — признал Шольт. — Сейчас купим. Куда принести?

— Сюда и несите.

Наберете номер, я спущусь.

— Что с меня? — деловито спросил Шольт, обмениваясь с огнеборцем номером телефона.

— Не торопись. Сделаю — сочтемся.

Огнеборец ушел. Волчье семейство доело то ли поздний обед, то ли ранний ужин, поделило деньги — Йонаш оставил Шольту сотенную купюру: «А вдруг ты кофе захочешь? Выпьешь» — и разбежалось в разные стороны. Ханна отметила, что пацан соображает получше отца. Вытребовал же себе телефон спасателя со словами: «Пап, ну и как я ему позвоню, когда бумагу принесу? Звонить тебе, чтобы ты перезвонил? А если вас по тревоге поднимут?»

Она повернулась на оклик Снежки, изгоняя из головы Шольта, Йонаша, натюрморты и чужие заботы.

Сказала же уже себе — своих хватает.

Глава 8. Рисунки и квартирный вопрос

Рисовальные принадлежности легли на столик через час. Серьезный Йонаш заказал себе чай и слойку с малиной, вызвонил спасателя-огнеборца и столкнулся с обстоятельствами непреодолимой силы.