Кафетерий для спецназа

Они почти не разговаривали: уточнение меню, благодарность, редкое предложение помощи с грязной посудой или передача контейнера с излишком еды для Мохито. Шольт кутался в плед, подаренный волку, бродил в нем через улицу и КПП, вызывая у Ханны сложные чувства — обычно альфы таким образом демонстрировали миру подарки своей избранницы. Судя по всему, Шольт подобную двусмысленность не брал в голову, просто таскал на плечах первую попавшуюся тряпку, в которую удобно помещался лубок. Ни прикосновений, ни словесных заигрываний — ничего подобного.

Размеренное течение жизни взорвал вечер пятницы. Первый звоночек прозвучал в обед, когда Йонаш сказал:

— Пап, сегодня собрание, ты помнишь?

— Да ну его, — поморщился Шольт. — Соври, что я на больничном, плохо себя чувствую, не могу. Потом скажут, сколько денег сдавать, и сдадим.

— Нет, — Йонаш посуровел. — Меня хвалить будут. Ты пойдешь. И оденься прилично. В костюм или парадную форму.

Шольт попытался отбрыкаться, но к разговору подключились Деметриуш и Мохито. Два удара газетой и медвежья нотация вынудили бестолкового отца пообещать, что к шести вечера он будет прилично одет и готов к визиту в школу.

Йонаш вручил Ханне контурную карту по географии и умотал в продленку, заниматься в кружке «Умелые руки». Забытый рюкзак остался лежать возле стойки — Ханна нашла его, когда волчье семейство и сотоварищи исчезли из кафетерия. Вечер обещал быть беспечным: по случаю собрания ужин отменился, и Ханна могла отправляться хоть на прогулку, хоть в клуб знакомств.

Без пятнадцати минут шесть, когда схлынул поток посетителей и уличных машин, возле официанта с подносом остановилась пара оборотней.

Ханна присмотрелась и вздрогнула. Это были ее родители, которых она настойчиво отговаривала от визита в кафетерий — лучше, мол, когда-нибудь потом. Когда дело окончательно наладится.

Родители рассматривали официанта с неподдельным изумлением. Ханна споткнулась на порожке, зацепившись каблуком, чуть не выбила стекло на двери, и выскочила на веранду с вопросом:

— Почему вы не позвонили?

— Ты хоть бы поздоровалась, — укорила матушка.

— Как будто не рада нас видеть.

— Рада, — соврала Ханна. — Очень рада. Просто не понимаю, почему вы не предупредили.

— Ехали мимо, решили зайти.

Отец коснулся стреляных гильз, переворошил, тронул муляж гранаты. Матушка покачала головой и перевела взгляд на плакат «Пирожок — друг оборотня». Ханне захотелось провалиться сквозь землю. И тут произошел, если так можно выразиться, контрольный выстрел.