Кафетерий для спецназа

Она с удовольствием повозилась с тестом и мясорубкой, вынимала противни из духовки, откладывала самые красивые печенья в отдельную миску, для Йонаша. Разговоры за готовкой коснулись вчерашнего вечера — Ханна сообщила, что не скучала, была в кино с волчьим семейством.

— Ты увлеклась Шольтом? — поинтересовалась матушка. — Зря.

— Почему ты так решила? И почему «зря»?

— Волчонок, — ответила матушка. — Ты не сможешь всё время гладить его по шерстке. Одно дело ходить в кино, другое — жить семьей. А если появится общий ребенок, волчонок будет ревновать отца.

Ханна, ощетинившаяся, готовая напомнить матушке, что та симпатизировала Шольту и сама предложила печенье Йоше, сникла и расхотела спорить. В сказанных словах была правда: не так давно, когда Шольт угодил в больницу, Полина назвала ее чужой. Контурные карты и фотографирование липы немного изменили ситуацию, но не настолько, чтобы она могла назвать себя родней. Не сравнить с Мохито.

Осознание факта потянуло за собой цепочку не самых приятных мыслей.

Ханна отодвинула их в дальний угол и решила не возвращаться в квартиру над кафетерием. Взять паузу, переночевать у родителей, обдумать ситуацию чуть позже, на свежую голову.

Она отлично выспалась в своей комнате, без снов, зато с появившимся решением сходить к алтарю Хлебодарной. Отнести скрутки, попросить о знаке, который поможет не наделать глупостей, подтолкнет на нужный путь.

«Так и сделаю. Алтарный Парк рядом, а я ни разу не удосужилась зажечь скрутку.

И Камулу надо будет положить стружку мяса — чтобы защищал своих альф».

Домой Ханна отправилась с пакетом печенья, тремя контейнерами еды и свежими булочками. Йонаш получил свои гостинцы в обед, поблагодарил и сообщил очередную новость:

— Папа утром был у врача. В пятницу ему снимут лубок, и он будет разрабатывать руку. Врач сказал, что волк плохо ел, поэтому процесс восстановления затянулся. А теперь папа ест хорошо, и дело пошло на лад.

— Я ему еще один день кормежки должна, — вспомнила Ханна.

— Папа помнит, но вас простил, — Йонаш повторил чужие слова, не позволяя понять, была ли в них вложена издевка. — Сказал, что ему и так нормально обломилось, не надо пережимать.

— Я передам вам еду вечером, — пообещала Ханна. — Похолодало, во дворе не посидишь. Я что-нибудь приготовлю и положу булочек для тебя и Мохито.

— Я с Мохито печеньем поделюсь, — пообещал Йонаш, и ушел на кружок, забыв у стойки пакет со сменной обувью.