Кафетерий для спецназа

Шольт немедленно зашел вслед за ней, встал за спиной, дыша в макушку. Молчание, нарушаемое потрескиванием скруток и тихими разговорами прихожан, тянулось и тянулось, пока Ханна не прошептала:

— Я сварила гречку. С мясом и грибами.

— Спасибо, — выдохнул Шольт, наклонившись к ее уху.

— Можете забрать всю, — обмирая от прокатившейся по телу волны дрожи, предложила Ханна. — Отдадите потом мультиварку. Подогреете то, что сразу не съедите. Я расскажу, как пользоваться. Это не сложно.

— У нас была мультиварка, — вполголоса сообщил Шольт.

— Ого! — удивилась Ханна. — Это надо уметь.

— И еще два дня проветривали, — наябедничал Шольт, и потянул ее к выходу — прочь от пионов, поближе к гречке.

Мультиварку с кашей они поставили в коробку, а коробку в хозяйственную сумку. Сумку взял Шольт, а Ханна несла булочки и банку зимнего салата из кабачков с капустой, которую ей подарила матушка. И открывала и закрывала двери и калитку, потому что Шольт сам бы не справился.

Йонаш обрадовался и гречке, и Ханне, накрыл на стол — поставил четыре тарелки, выложил овощную закатку в салатницу — и отправился будить Мохито. Шольт сидел на табуретке, привалившись к холодильнику, молчал и поглядывал на Ханну. Висица фыркала и попискивала, временами зрение становилось черно-белым, картинка плыла, и Ханне казалось, что возле холодильника сидит волк, постукивающий хвостом. Она чуть не протянула руку — погладить, почесать за ухом — но в кухню вошли Йонаш и зевающий Мохито, и волк пропал.

Ужинали долго, болтая обо всем подряд. Ханна спросила, перейдет ли спецназ на усиленный режим дежурств к Камулову Покрову, и получила ответ: «Да, как обычно».

— В Покров почти не пакостничают, — пробурчал Мохито, подкладывая себе добавку салата. — Осенью все заняты: грешат, торгуют, запасаются продуктами на зиму, набивают погреба.

— Пап, ты же еще будешь на больничном, — загибая пальцы, посчитал Йонаш. — Отлично! Сходим на ярмарку.

— Сходим, — согласился Шольт, доедавший вторую порцию гречки.

— Тетя Ханна, а вы с нами пойдете?

— Не знаю, — ответила она. — Неизвестно, какая ситуация будет — вдруг дела навалятся.

После ужина и чаепития Шольт проводил Ханну домой — перевел через дорогу в неположенном месте и придержал калитку, пока она проскальзывала во двор. Фонари не горели, улица была пуста. Они встретились взглядами, и Ханне показалось — вот, сейчас...