Слово Варяга

Как к нему относились окружающие?

– По-разному… Подобная одержимость многим не нравилась, в первую очередь руководству больницы. Как это обычно бывает, его попытались приструнить. Дмитрию это не понравилось, тем более что это попытались сделать те, кто совершенно не смыслил в науке! Шатров никогда не пытался даже скрывать своего пренебрежения к ним, а тут они решили поставить его на место. Показать, так сказать, свою власть. Обстановка накалилась, работать стало невозможно, и Дима вынужден был уйти из больницы. Наука же потеряла блестящего ученого.

– А вы поддерживаете с ним отношения?

Матвей Борисович виновато улыбнулся:

– Не скажу, что так, как раньше. В прежние времена дня не проходило, чтобы мы не увиделись или хотя бы не созвонились.

– Почему же вы тогда отдалились?

Тимашов выглядел слегка растерянным, потом, пожав плечами, ответил:

– Трудно сказать… Может, потому, что нас уже больше не связывала работа. Для мужчин ведь главное – дело. Хочу признаться вам откровенно, что мне не хватает общения с ним.

 – Лицо Матвея Борисовича осветила широкая располагающая улыбка. Наверняка медсестры были от него без ума. – Но он как-то сам от меня отдалился. Шатров из тех людей, кто привык выбирать, с кем ему дружить. Он может неожиданно охладеть к прежней дружбе, и ты теряешься в догадках, какая же кошка пробежала между вами. Нечто подобное случилось и с нами… Я же не умею навязывать своего общества. – В голосе Матвея Борисовича промелькнула грусть. – Вот так мы и живем.

– Понятно.

А вы не могли бы мне сообщить, где сейчас работает Шатров?

Руки Тимашова вновь пришли в движение, он было скрестил их на груди, затем сцепил пальцы в крепкий замок. Неожиданно Матвей Борисович поднялся и, показав рукой на девятиэтажку, видневшуюся в окне, произнес:

– Видите это здание?

Михаил Чертанов подошел к окну.

– И что? – непонимающе протянул он.

– Сейчас Дима работает в нем, на втором этаже, паркетчиком. – Невесело улыбнувшись, добавил: – Он никогда не останавливался на достигнутом, и сейчас лучший паркетчик в бригаде.

Вот видите, как получается, теперь он смотрит из окон этого здания на место своей прежней работы. Парадокс!

– А как вы думаете, он скучает по своему прежнему делу?

– Знаете, я никогда не представлял Шатрова вне медицины. Собственно, наука всегда держалась на таких людях, как он. И вот, как видите… А по поводу того, скучает он или нет… – Матвей Борисович только повел плечами. – Человек ко всему может привыкнуть.