Любовница снежного лорда

Слов нет! Вот просто нет слов!

— И да, у меня вопрос — вы зачем Харниса тортом обмазали? — последовал собственно вопрос.

Разъяренная, я язвительно ответила:

— Из эротических побуждений.

Начальство оторопело, развернулось и покинуло меня в одиночестве.

Не надолго!

Лорд Эйн вернулся спустя минут десять с бутылкой вина и собственно моей речью, которой столь неосмотрительно пренебрег.

— Знаете, Виэль, — хлебнул из горла, — мне кажется, вы не совсем понимаете ситуацию. Давайте я вам все объясню.

— Валяйте, — решила я.

Встала с постели, прошла к решетке и обалдевшему от моего приближения руководству, после чего заставила его обалдеть еще и от моей наглости, протянув руку и отобрав бутылку. А затем, усевшись на полу, милостиво дозволила:

— Объясняйте уже.

Сверкнув очами, Эйн прошипел:

— Виэль, возможно, вы не заметили, но вы только что имели дерзость…

— Да, я становлюсь очень дерзкой, когда меня доводят! — раздраженно сообщила начальству.

Умолк.

Постоял, сверля меня взглядом, после сел на пол, повторив мою позу со скрещенными ногами, и как заорет:

— Вина мне!

Да счас! Я и бровью не повела.

И правильно сделала — через мгновение в подвал вбежала запыхавшаяся прислуга с конструкцией, содержащей в себе бутылок сорок разнообразной формы, цвета, но с примерно одинаковым спиртосодержащим содержимым. Эйн, придирчиво осмотрел принесенное и…

— Слушайте, а можно мне сладкое вино, а я, так и быть, верну вам эту кислятину? — неожиданно предложила я.

Шеф выбрал три бутылки розового, золотистого и полупрозрачного цветов, последовательно откупорил и пододвинул мне к решетке. Сделав большой глоток, милостиво вернула ему початое вино, полностью игнорируя укоризненный взгляд. Со скорбным вздохом, снежик выбрал себе еще бутылку и отослал зеленую и от природы, и от обалдения прислугу.

Мы остались сидеть.

Ну как остались, лично я, перетянув бутылки к себе за решетку, начала их последовательно пробовать. Было вкусно.

— Вы заставили меня ощутить себя ничтожеством, Виэль.

Поперхнулась, Закашлялась и, вытирая лицо, потрясенно воззрилась на шефа.

— Серьезно, — подтвердил он. — Благородным болваном, готовым отдать все другому лишь потому, что его предпочла моя любимая женщина.