Мой фальшивый муж никогда не попадается на вранье

А это же именно так работает, да?

Впрочем, мне никак не удавалось отделаться от ощущения, словно кто-то сверлит мне затылок внимательным взглядом, так что абсолютно уверена я не была.

– А зачем он ей? Разумеется, потому что он родственник императора. Такие очевидные далеко идущие планы, а строит-то из себя невесть что.

– Ты с ней знакома?

– Я знакома с Ксюшей Ольховой. Ее старшая сестра регулярно видит ту Дафну в Императорской академии.

Ну, Оля, подумала я, я твой клуб-то прикрою с концами, только подожди.

– Такая лицемерка, – продолжила Варя, – прямо смотреть тошно.

Как будто бы никто не понимает, чего она пытается добиться. Хочет втереться в доверие к императорской семье и получить должность повыше в Совете. По рождению-то ей ничего не светит. Как маршал Флорианский не извернись, а все равно получится скандал. Но ее упертости можно позавидовать. Прямо как ее мамаша, которая совершенно случайно, ты вдумайся только, какой абсурд, заполучила маршала империи.

Я ощутила уже хорошо знакомое мне покалывание магии в пальцах.

Ну.

Это был уже перебор.

Я многое могла стерпеть, но прямо сейчас я чувствовала, что буквально секунда отделяет меня от того, чтобы вцепиться Вареньке в волосы и с корнем повыдирать их.

Пусть твой братец потом закатает меня в Пограничную башню, какая разница, тебе-то в любом случае придется хуже, чем мне.

Меня-то куча людей попытается вытащить, а ты лысая точно цесаревичу будешь не нужна, никакие ритуалы не помогут, не так ли?

И вот, когда миска и свеча практически выскользнули из моих рук тихий голос за моей спиной позвал:

– Варя.

– Что? – недовольно бросила она.

– Прекрати говорить такие ужасные вещи. Это когда-нибудь сыграет с тобой злую шутку.

Задохнувшись от возмущения Варя обернулась, чтобы посмотреть на того, кому хватило наглости ее заткнуть.

Я тоже обернулась.

У стоявшей позади нас девушки вид был измученный и бледный.

Совсем светлая кожа, черные глаза, в которых зрачок бесследно тонул, такие же черные волосы, мелкие тонкие черты лица и – тянущийся от подъязычной кости до основания шеи белый шрам.

Не выдержав интенсивного осуждения, исходившего от Вари, она бросила быстрый взгляд на меня, и я его узнала.

Именно она все это время смотрела на меня.

Как интересно.

Я снова зацепилась взглядом за шрам.

Что-то вертелось в памяти, но толком вспомнить я не могла.

– А ты не слишком ли много говоришь для сиротки? – сказала Варя. – Кто вообще тебя сюда позвал, напомни-ка мне?

– Это была я, – пискнул кто-то.