Смерть никогда не стареет

Нехватов!

Я бросился к остановке. Дым над ней быстро рассеялся, и я увидел, что остановочный павильон завалился вбок, а пластикового навеса над ним как не бывало! И от лавочки остались только погнутые металлические кронштейны, торчащие из земли. Возле них лежал Геннадий Павлович. Вернее, то, что от него осталось. Рядом с изуродованным телом Нехватова, неловко вывернув за спину руку в крови, ничком лежала женщина. Похоже, что она была жива. В двух шагах от нее сидела на асфальте, вытянув ноги, еще одна женщина.

Она все время беззвучно открывала и закрывала рот, как это делают, когда закладывает уши. На ней крови не было. Еще два человека, парень и девушка, сбитые взрывом на асфальт, тяжело поднимались на ноги, помогая друг другу.

Полиция приехала первой. Место взрыва было тотчас оцеплено, парня с девушкой, меня и еще одного мужика со ссадиной на лбу записали в свидетели. Парня с девушкой уже начал допрашивать следователь из приехавшей бригады.

Остальные из оперативно-следственной группы рыскали вокруг остановки, собирая все то, что могло помочь в расследовании: осколки павильона, разбросанные вещи, фрагменты фугаса…

Нашли остатки «дипломата» Нехватова, почему-то сильно заинтересовавшие полицейских.

Минут через восемь приехала «Скорая помощь». Геннадия Павловича не трогали: с ним все было ясно. В ожидании труповозки его прикрыли какой-то темной тканью, похожей на брезент, а вот женщину с завернутой назад рукой, и ту, что все время беззвучно открывала рот, оказав им первую помощь, провели внутрь «Скорой» и увезли.

Допрашивать их сейчас было, наверное, бесполезно…

Еще минут через пять одна за одной приехали еще две оперативные группы из органов: одна из Главного следственного управления Следственного комитета по городу Москве, а другая, как я понял, из антитеррористического комитета Федеральной службы безопасности. Группа из ФСБ состояла из двух невысоких мужчин лет тридцати с хвостиком с прямыми спинами, в хороших, почти одинаковых костюмах.

Держались они весьма заносчиво, и если бы на них надеть треуголку с двумя загнутыми к тулье полями – ну вылитые Наполеоны в канун Ватерлоо.

Часом позже из их разговора, который почти полностью доносился до меня, мне стало понятно, что у них возникает не то спор, не то торговля между собой по поводу того, кому вести это дело.