Живые нити

Сёстры рука об руку шагнули внутрь хранилища, и в комнате сразу стало тесновато.

– Иллюстрации и описания я подготовлю, – сказала Дина, безрезультатно борясь с зевотой. – Типография откроется в восемь утра, я уже буду там.

– Отлично, – отец бодрился изо всех сил, но бабушкино уныние опутывало всех вокруг щупальцами, высасывая энергию. – Давайте финально пройдемся по списку и посмотрим, что тут у нас хранится.

Бабушка Аиша тяжело вздохнула, прижимая к груди кулек с неизвестным содержимым. Нежно и ласково, как младенца, она уложила его на полку.

Напоследок коснулась кончиками пальцев.

– Если тебе так тяжело на сердце, зачем мы вообще это делаем? – Лейла обняла её за плечи. Бабушка тут же успокаивающе погладила её по руке, будто это не она печально вздыхала каждую минуту, а наоборот.

– Ничего, – пробормотала она, шмыгая носом, как пятилетняя девочка. – Мне даже нравится идея, что все эти артефакты не будут пылиться на полках и в сундуках. Новые хозяева получат от них пользу.

Дина огляделась. На каждый артефакт приклеили бирочки: красная – в зал, зеленая – на аукцион, обе – и туда, и туда.

Она вытащила у зазевавшегося отца амбарную книгу и прошлась взглядом по списку.

“Нужно подготовить всё для буклетов”, – приказала она сама себе, всеми силами пытаясь пробудить в себе энтузиазм. Увы, все эти бесконечные бумажки, измерения и описания навевали тоску.

– Вот этот гобелен плела ваша прабабушка, – рассказала Аиша, указывая на рулон, завернутый в белый плотный хлопок. – Он работает как зеркало, но каждый видит только свое собственное изображение.

Это был заказ тогдашней королевы, её раздражало постоянное окружение из десятка фрейлин и слуг, и она хотела хоть где-то оставаться в одиночестве.

– Какая красивая легенда, – Лейла с удивлением прикоснулась к рулону. Его только вчера привезли из банковской ячейки, и никто из них не видел гобелен живьем.

– Отлично, повесим его рядом со входом, – отец деловито прицепил на него красную бирку.

– А это… это веревочная колыбель, – бабушка любовно погладила другой сверток, из которого торчали концы каната, оформленные бахромой.

– Её плела моя мама. Младенец в ней спит сладко, не просыпаясь, и ему снятся хорошие сны.

– Я помню, как в ней качали Лейлу, – пробормотала Дина, находя пункт в списке. – Её у нас с руками оторвут, главное не продешевить.

– А как же ваши детки… – бабушкин голос дрогнул. – Где же мы будем их качать?

– Новую сплетем, – Лейла ободряюще улыбнулась и потянулась за зеленой биркой.