Леди и война: Цветы из пепла

А в рыжих прядях запутались капли росы.

Руки прячу за спину, так обоим спокойнее будет.

А Кайя поднимается и, оглядевшись, выбирает направление. К лесу? Почему бы и нет. Он двигается по-прежнему бесшумно, но все-таки как-то неловко, что ли? Словно отвык от собственного тела.

— Я позволил себе игнорировать тренировки. — Он заговаривает первым. — И долгое время вел не совсем тот образ жизни, который…

Запнулся и замолчал, но позволил взять за руку. Ладонь темная совсем. Сам он тоже — что снаружи, что изнутри. Выгорел, если не дотла, то почти.

— Не нужно, сердце мое. — Кайя не позволил мне заглянуть слишком далеко. — Я не хочу причинять тебе боль, даже случайно. Позволь мне самому отойти. Я хотел попросить тебя, чтобы ты…

А кольцо надел все-таки. И синий камень сегодня ожил, яркий, как никогда прежде.

— Скажи, пожалуйста, дяде и Урфину, чтобы без особой необходимости меня не трогали.

— Они не будут.

— Хорошо. — Он осторожно сжимает мои пальцы. — Но все равно скажи. И чтобы держались в стороне. Вчера я слышал тебя, но не Урфина.

Лес оборвался. Не было авангарда из светлых берез и темной еловой стражи, но лишь четкая граница по берегу ручья. Узкая лента воды в глубоком русле. Красный глинистый берег. Кусты бересклета в нарядных серьгах цветов, и далекая песня жаворонка.

Серебро паутины.

— Если мне будет что-то нужно, я спрошу. Возможно, моя манера общения вызовет неприятие, но я не имею намерения кого-то обидеть. Я лишь буду стараться никого не убить.

— Кайя, они взрослые. Поймут.

Опять сомнение. Он больше не верит людям, пожалуй, мне в том числе. И главное, что имеет на это все основания, вот только Кайя стыдно за свое недоверие.

— Еще, пожалуйста, скажи, что, когда я… не совсем в себе, нельзя тянуться к оружию, как бы этого ни хотелось. Вообще не следует шевелиться или заговаривать. Я все равно не услышу никого, кроме тебя, а голос, интонация, что угодно, способны спровоцировать нападение. Также нельзя смотреть в глаза.

Последнее произносится тихо, почти шепотом.

— Извини, но эмоциональная составляющая в любой момент может оказаться сильнее разума.

— Касается Йена или…

— Мужчин. Взрослых. Всех.

Киваю, испытывая при этом непонятное облегчение. Со взрослыми мужчинами мы как-нибудь разойдемся. Вот только поговорить Кайя хотел совсем не об этом.

Отпускает мою ладонь, скрещивает руки на груди, но не отворачивается.