Леди и война: Цветы из пепла

Подсмотренное лето исчезает, остаются настороженность и беспокойство. За кого Иза больше волнуется? А мальчишка больше не смотрит на экран. Вцепился в курицу, прижал так, что вот-вот задушит, и взгляда с Кайя не спускает.

Неправильно, когда дети боятся.

Кайя закрывает глаза, сосредотачиваясь на внутренних ощущениях. Это не чужак. Не конкурент.

Просто ребенок.

Его надо научиться воспринимать именно как ребенка.

И ветер дал хорошую подсказку.

…Иза, ты не могла бы принести мне его вещь? Не важно какую, можно, кусок тряпки, главное, чтобы с запахом.

И свою желательно. Переплети их вместе, чтобы запахи смешались.

Будь мир полностью порожден его разумом, Кайя сделал бы себя более человеком. Наверное. Но животные тем и хороши, что довольно легко поддаются дрессировке.

…прекрати!

…нельзя отрицать очевидное. Я воспринимаю его помехой исключительно на инстинктивном уровне. С точки зрения разума он мне безразличен.

С отцом было то же самое?

Но тогда почему он не убил Кайя, когда имел такую возможность? А возможностей были тысячи: отца не останавливали.

И возможно, были бы рады, если бы Кайя умер. Наверняка, были бы. Он ведь помнит, какое у нее вызывал отвращение, но раньше Кайя не думал, что его смерть — это возможность для Аннет стать матерью. Совет вынужден был бы смириться, впрочем, отец плевать хотел на мнение Совета. Тогда почему он не позволил ей родить? Даже после Фризии? Другие должны были настаивать.

И объективных причин для отказа не имелось.

Что произошло?

Кормак знал наверняка, но он мертв.

Тогда кто? Дядя? Система? Кайя выяснит. Ему нужно понять, что делать, чтобы не убить собственного сына. Для начала.

…прекрати себя с ним сравнивать. Ты — не он.

…как человек. Но инстинкты у нас одинаковые.

Иза отрезает две полоски ткани — от своей рубашки, и от детской, заплетает их косичкой и, прежде чем отдать, спрашивает.

…а Настю ты тоже будешь…

…нет. Я ее через тебя вижу. Она как ты, только маленькая.

Два запаха свиты вместе, неотделимы друг от друга, а Иза дотягивается и проводит ладонью по щеке.

— Я никак не могу поверить, что ты здесь. И настоящий. Что не исчезнешь, как только я отвернусь…

Ладонь холодная, а кожа шершавая, обветрилась. Розовые ногти с белыми лунками. И темное куриное перо, прилипшее к плечу. Разве это похоже на выдумку?

Кайя не знает. Но времени решать не остается: пора в дорогу, и сборы — хороший способ отвлечься.

Вчерашняя кобыла мотает головой и пятится.