Леди и война: Цветы из пепла

— Прям как вши на больной собаке, — добавил он, поправляя платок. — Премного рад тому, что ты жив… и работаешь все так же умело. Последняя сцена с ревнивым любовником и ножом весьма себе драматична.

— Не моих рук дело.

Юго не любил присваивать себе чужие заслуги. Хотя… нежные письма, которые привели любовника Верховного Судьи в такую ярость, писал он. И до последнего сомневался, верно ли уловил эмоции, все-таки чувства — не совсем его профиль.

— Не скромничай. — Посредник раскланялся с патрулем. — Ты хорош, несмотря ни на что… и у меня есть предложение.

— От кого?

Ответ очевиден: Хаот. Не получилось поймать в капкан, так решили действовать иначе.

— Маги? И что они могут мне предложить?

Юго возвращается в нору, и посредник не отстает. Уверен в собственной безопасности. О да, посредников не принято трогать… но и не принято, чтобы посредники сдавали исполнителей.

— Возвращение домой. Тебе же здесь неуютно. Жарко. И в принципе, не твое… я слышал про родной твой мир. Там вечная зима. И вьюги. Красиво, должно быть…

— Особенно, когда жрать нечего и заносит.

Переулок. И дверь, которая держится на одной петле. Пустая комната с проломом в стене. За ним — узкий коридор и лестница вниз. Юго идет первым, и посредник, окончательно убедившись, что ему доверяют — прежде Юго не оборачивался к нему спиной, — следует.

— Ты когда-нибудь замерзал до полусмерти? — Юго вытаскивает из тайника свечу. Не для себя, он неплохо помнит окружающую обстановку, но для этого, что начал подозревать неладное.

— Куда мы идем?

— В гости.

Он попытался все же уйти в тень, вот только Юго не позволил. На такого редкого гостя он рад был потратить последнюю иглу.

— Это всего-навсего паралич, — сказал он, подхватывая тело. —Отойдет через часик-другой… как раз до места доберемся. Поговорим…

Тело волок, пребывая в на редкость приподнятом состоянии духа. Все-таки не так город и плох… умеет преподносить сюрпризы. Жаль, что Сержанта нет, он бы оценил то, что Юго собирался сделать.

— …что тебя ждет? — Посредник говорил, превозмогая боль. Это ему только кажется, что боль почти невыносимая, Юго всего-то руки-ноги переломал — не хотелось, чтобы дорогой гость так быстро исчез. — Ты здесь чужак! И чужаком останешься! У тебя не будет ни дома, ни детей…

— А они мне нужны?

Нужны… Юго все-таки не хватало того мальчишки. Но он уже решил найти себе другого, простого, такого, которого Юго позволят оставить при себе.