Леди и война: Цветы из пепла

Здесь вообще как-то быстро забывают о титулах, о правилах, манерах. Шумно. Весело. Безумно самую малость. Под столами рыскают собаки, выпрашивая подачку, и дети. А в открытых очагах жарят кабанов. Поварята с трудом поворачивают натертые до блеска ручки, скрипят цепи, и жир с туш стекает на решетки, на переложенных ароматными травами цыплят, перепелов, кроликов, фаршированных шпиком и копченым салом, розовую горную форель… в Кверро нет голода.

И вино льется рекой.

Я пила мало, Кайя не пил вовсе, и улыбка его исчезла, напротив, чем дальше, тем хуже ему становилось.

…не бойся меня, пожалуйста.

…не боюсь. Не тебя.

А чего? Сама не знаю.

На меня смотрят. Свистят. Топают ногами и отпускают хмельные, весьма сомнительного качества комплименты. Это же свадьба, и финал у нее соответствующий.

В нашей комнате жарко. Камин натоплен, кровать застлана шкурой черного медведя. У резных ножек ее — пучки стрел и миски с зерном, символы, которые в толковании не нуждаются.

И я жду… трясусь, как девчонка, хотя понимаю, что это глупо. За глупость и страх стыдно. Сколько эмоций одновременно способна испытывать женщина? Загадка. Много. Их хватает, чтобы несколько скрасить ожидание.

О появлении Кайя возвещают все те же волынки, но, к счастью, волынщики остаются за дверью. Кричат что-то… за музыкой не слышно, а я, догадываясь о сути, все равно краснею.

— Иза… — Он смотрит на меня с такой нежностью, что сердце замирает.

Спать?

Кайя присаживается на край кровати.

— Ты очень красивая. Я забыл, насколько ты красивая…

Поэтому спать?!

…ты злишься?

Конечно, я злюсь! Я женщина, и у меня свадьба. И муж, которого я черт знает сколько времени не видела. Рыжий, родной и вообще… раненое самолюбие требует сатисфакции.

Я скучала по нему.

По нам.

…сердце мое, пожалуйста. Я не настолько хорошо себя контролирую, чтобы рисковать.

Чем или кем?

…последний раз, когда я был в постели с женщиной, я в деталях представлял, как ее убиваю.

Вместо души — пепелище. Черно-серое, застывшее. Как он выжил? Не знаю. И выжил ли?

…они растормаживали физиологические процессы и разум должны были бы блокировать, но я все видел и понимал, что делаю.

Выворачивал себя наизнанку и тогда, и потом, вспоминая раз за разом.

Измена? Ревность?

О нет, Кайя себя резал заживо. И эта память — не репейник, я не могу ее выбрать.