Леди и война: Цветы из пепла

— Да.

— Хорошо.

— Что «хорошо»?

— Что не лжешь.

Все-таки отстраняется и ждет ответа. И я отвечу:

— Я все это знаю. — Он почти сроднился с темнотой, но я не позволю ему спрятаться в ней. — Как знаю и то, что ты мне нужен.

Кайя умрет, но не позволит тому, что было, повториться.

— И не только мне… — И вот тут я растерялась. Как ему сказать? И надо ли сейчас? Не лучше ли подождать, дать ему отойти хотя бы немного. Вернуться в сознание… Нет. Слишком много вокруг было таинственного молчания во имя высшей цели.

— Ллойд тебе не говорил, но… у меня, то есть у нас есть дочь.

Ее зовут Анастасия. Настя. Или Настена. Настюха. Настенька. Я знаю, что у вас девочки не рождаются. И если ты мне не веришь…

Он верит.

Без подтверждения системы. Генетических карт. Групп крови. Свидетельств. Просто на слово, потому что не способен подумать, что я решусь на обман. И я улавливаю вспышку… радость. А следом боль. Обида. И еще знакомое, терпкое чувство вины.

— Мы живы. Ты. Я и Настя.

…Йен, о котором я боюсь упоминать.

— Кайя, ты… нам нужен.

Всем нам.

Но снова, кажется, не слышит. Или я не те слова выбрала?

— Мне нужен. И… у меня был выбор. Я бы не вернулась, если бы не захотела.

— Это тебе так кажется.

Он судорожно выдыхает и говорит:

— Иди в дом. Тебе следует отдохнуть. Завтра — тяжелый день.

Нет, Дар и раньше был странным, но вот чтобы настолько…

Скальпель украл и резал вены, а потом растирал кровь на ладонях и внимательно ее разглядывал. Порезы заживали почти мгновенно, ненормально высокая температура держалась и, кажется, как раз-то и была нормальной, поскольку не наблюдалось ни излишней потливости, ни вялости кожных покровов, ни иных признаков лихорадки.

И лечиться отказывался, причем с таким видом, будто ему что-то крайне неприличное предлагают. Хорошо у него все. Только вот глаза цвет меняют, с каждым днем все больше желтеют. И Дар стал щуриться, зачем-то это скрывая. Зато приступов больше не случалось. Все вопросы о том, что было, он попросту игнорировал, чем злил до безумия.

Он вообще обладал поразительным талантом злить Меррон!

Дар неотступно следовал за ней, куда бы Меррон ни пошла, но держался в отдалении, словно ему были неприятны даже случайные ее прикосновения.

Спросила прямо — не ответил. Предложила освободить для него комнату, любую, на выбор, если ему так легче, — обиделся. Причем виду не подал, а она все равно поняла — обиделся.

На что?

Она же как лучше хочет.

Тогда, поднимаясь по лестнице на чердак, она боролась с собой. Было страшно.