Леди и война: Цветы из пепла

— Дня через два или три… Иза, если вдруг со мной что-то случится, ты же не позволишь Тиссе сделать глупость? Я знаю, что Кайя их не бросит, но для нее он — чужой. Просто не поймет, если что-то вдруг не так. А ты поймешь.

Шариков в его карманах множество, они рассыпаются по ковру, к огромному неудовольствию Йена. Он пытается собрать стеклянные сокровища в кучу, но шарики скользкие и юркие.

— Ты не думай, что я помирать собираюсь. — Урфин ловко извлекает шарик из уха Йена, чем приводит того в недоумение.

Йен засовывает в ухо палец, проверяя, не осталось ли в нем посторонних предметов. Также тщательно изучает второе. — Но война — дело такое, непредсказуемое. Я хочу, чтобы она была счастлива. Лучше, конечно, если со мной.

Еще один шарик прячется в волосах.

— Если же нет, то просто счастлива…

Ну да, куда уж проще: объяснить, как быть счастливой без того, кто нужен. У меня вряд ли что-то получится, потому что я сама не понимаю, возможно ли это.

— Постарайся выжить.

Что еще сказать?

Ничего. И мы молчим, глядя, как Йен составляет из разноцветных шариков одному ему понятную картину.

Паук сидел на затылке. Дар чувствовал его — членистые конечности, толщиной в волос, что вошли под кожу, массивное тело в серебряной оплетке и налитый кровью лиловый камень. Он сжимался и разжимался, передразнивая ритм сердца.

— Вы же понимаете, что с моей стороны было бы глупо полагаться исключительно на доверие и ваше благоразумие. — Тогда Харшал раскрыл черную коробку и вытащил паука.

— Будет немного неприятно, но… вы ведь достаточно терпимы к боли.

Как таковой боли и не было. На ладони паук ожил и пополз, следуя руслу вены, выбирая направление по одному ему известным приметам. Дополз до шеи и прилип. Серебряные лапы долго ерзали по коже, бессильно царапая, но все же сумели проникнуть.

— Неудачно… но поднимете воротник повыше. Зато я буду знать, куда вы направляетесь. Да и о том, как вы себя чувствуете.

— И о чем думаю?

— О нет, поверьте, это досужие сплетни.

Сказано искренне, и Дар на подсознательном уровне понимает — его визави, которому очень хочется свернуть шею, не лжет.

— Еще неделя-другая, и это, — он дотянулся до существа на затылке, — издохнет.

— Попытайтесь управиться раньше, мы же не хотим недопонимания…

И вот теперь тварь на затылке пульсировала, усиливая и без того невыносимую головную боль. Накатывать стало с вечера, но Дар терпел.